Перед богом все равны

В небе высоко Кресты горят. А мы здесь, на грешной земле. Смотри, братан, Это наш свет. За колючей ржавой лентой небо хмурится. Здесь у каждого, братан, своя лишь улица. Мы мотаем этот срок, считаем зимы, А душа летит туда, где храм незримый. На груди нательный крест огнём пылает. Он меня в холодном карцере спасает. Я начальник не святой, я жизнь понюхал, Но когда звенят они, я внемлю слухам. Там за вышкой, где свобода пахнет хлебом, Разговор веду я тихий с синим небом. А золотые купола, как слёзы, Капают. Пусть опера меня опять делами лапают. Но перед Богом мы равны: и вор, И фраер. Для нас горит свеча, И нам открыт тот лагерь. Святые купола блестят, грехи прощая. Я помолюсь за мать, добра ей лишь желая. Колокола звенят, ломая тишину. Я свою душу, Бог, Тебе одной верну. Помню, бабушка шептала: "Внук, Покайся. Ты за жизнь свою шальную не цепляйся". А теперь, когда конвой ведёт в бараки, Я всё понял, находясь в глубоком мраке. Не купить прощенье, брат, за всё злотое. Это чувство, оно самое простое. Встану я перед иконой на колени, Отступают прочь тюремные все тени. Пусть решётка делит мир напополам. Я душой сегодня там, где белый храм. И суть бродяги, Она короткая, прости, Господи, За всё прости. А золотые купола, как слёзы, капают. Пусть опера меня опять делами лапают. Но перед Богом мы равны: и вор, И фраер. Для нас горит свеча, И нам открыт тот лагерь. Святые купола блестят, грехи прощая. Я помолюсь за мать, добра ей лишь желая. Колокола звенят, ломая тишину. Я свою душу, Бог, Тебе одной верну. Аминь.