Ошибка вышла (1976)

Я был и слаб, и уязвим, дрожал всем существом Своим, кровоточил своим больным истерзанным нутром. И словно в пошлом бугуре огромный лоб возник в Двери и озарился изнутри здоровым недобром. Но властно дёрнулась рука: "Лежать лицом к стене!" И вот мне стали мять бакан на липком топчане. А самый главный сел за стол, вздохнул осатанело и Что-то на меня завёл, похожее на дело. И что-то на меня завёл, похожее на дело. Вот в пальцах цепких и худых смешно задёргался Кадык. Нажали в пах, потом под дых, На печень бедолагу. Когда давили под ребро, как ёкало моё нутро и Кровью харкало перо в невинную бумагу. В полубреду, в полупылу разделся донага. В углу готовила иглу нестарая карга. И от корней волос до пят по телу ужас Плёлся. А вдруг уколом в нос и в пят, Чтоб сонный, раскололся? А вдруг уколом в нос и в пят, чтоб Сонный, раскололся? Он, потрудясь над животом, сдавил мне черепа потом, Предплечье мне стянул жгутом и крови ток прервал. Я было взвизгнул, но замолк, сухие губы на замок. А он кряхтел, кривился, мог, писал и ликовал. Он в раж вошёл, знакомый раж, но я как Заору: "Чего строчишь? А ну покажь секретную мру!" Подручный бывший психопат вязал мои запястья. Тут склеили, выложившись в ряд, орудие пристрастья. Тут склеили, выложившись в ряд, орудие пристрастья. Я тёртый, битый, нравом крут, могу вразнос, Могу вразкрут, но тут смирят, но тут уймут. Я никну и скучаю. Лежу я голый, как сокол, а главный шмыг да Шмыг за стол. Всё что-то пишет в протокол, Хоть я не отвечаю. Нет, надо силы поберечь, а то уже устал. Ведь скоро пятки станут жечь, чтоб я захротал. Держусь на нерве, начеку, но чувствую, Отвратно: мне в горло всунули кишку, Я выплюнул обратно. Мне в горло всунули кишку, я выплюнул обратно. Я взят тиски, я в клещи взят. По мне елозят, егозят, всё вызнать, Выведать хотят, всё пробуют на ощупь. Тут не пройдут и пять минут, как душу вынут И замнут, всю избогалят и зарвут, Ужмут и прополощут. "Дыши, дыши поглубже ртом да выдохни", Умрёшь. У вас тут выдохни потом, Навряд ли вздохнёшь. Во весь свой пересохший рот я скалюсь: "Ну, порядки! У вас, ребятки, не пройдёт играть со Мною в прятки. Со мною номер не пройдёт, Товарищи ребятки". Убрали свет и дали газ. Тоска какая-то зажглась, и гноем брызнулось глаз, И булькнула трахея. А он зверел, входил в экстаз. Приволокли зачем-то таз. Я видел это как-то раз фильм в качестве трофея. Ко мне заходят со спины и делают укол. Калиьте, сукины сыны, но дайте протокол! Я даже на колени встал, я к тазу лбом Прижался и требовал, и угрожал, Молил и унижался. Я требовал и угрожал, молил и унижался. Но туже затянули жгут. Вон, вижу я спиртовку жгут. Все рыжую чертовку ждут с волосяным кнутом. Где, где тут своё возьмут? А я гадаю, старый шут, когда же раскалённый прут Сейчас или потом? Шабаш калился и лысел, пот лился горячо. Раздался звон, и ворон сел на белое плечо. И ворон крикнул: "Nevermore". Проворен он и прыток, напоминает: Прямо в морг, выходит зал для пыток. Напоминает: прямо в морг, выходит зал для пыток. Хотя для них я глуп и прост, но слабо Подымаю хвост. Эй, за пристрастный ваш допрос Придётся отвечать! Ой, как вас там по именам? Вернулись к старым временам. Но протокол допроса нам обязаны давать. И я через плечо кажу на писанину ту: "Я это вам не подпишу, покуда не прочту". Мне чья-то жёлтая спина ответила бесстрастно: "А ваша подпись не нужна. Нам без неё всё ясно. А ваша подпись не нужна. Нам без неё всё ясно". Сестрёнка милая, не трусь, я не смолчу, Я не утрусь, от протокола отопрусь при встрече с Адвокатом. Я ничего им не сказал, Ни на кого не показал. Скажи ты всем, кого я знал я им остался Братом. Он молвил, подверя черту: "Читай, Малой, остынь". Я впился в писанину ту, А там одна латынь. В глазах круги, в мозгу нули, проклятый страх Исчезли. Они же просто завели историю болезни. Они же просто завели историю болезни.