Чёрный чай, седая ночь

Ну что, бродяги, Заварим? Пусть хоть душа согреется. По кругу, братва, По кругу. За решёткой луна как обкусанный сыр. Спит уставший конвой, спит, наверно, Весь мир. Только в хате не спят, Кипятильник жужжит. Время вязкое здесь никуда не спешит. Мы заварим купца чернее, чем ночь, Чтобы горечь судьбы от себя прогнать прочь. В этой кружке железной не просто вода, В ней слёзы, и воля, и наша беда. Эх, чифирок густой, как смола. Сколько судеб ты сжёг, сколько выпил дотла? По глоточку, по капле, по вене тепло. Что было прошло, да быльём поросло. Грей ладони, братан, пока ходит кружка. Здесь от шконки до двери всего полшажка. Но пока мы в кругу, и пока чай горяч, Ты, душа моя, слышишь, Не плачь, Не плачь. Вкус терпкий во рту, вяжет он язык. К этой горечи я, если честно, привык. Дома мама, поди, тоже чай сейчас пьёт, Смотрит в тёмное небо и сына всё ждёт. Ты прости меня, мам, что заварка крепка, Что дорога моя оказалась узка. Мы тут делим глоток на семерых пацанов без лишних Вопросов и пафосных слов. Говорят, Чай сердце сажает. А тоска, Тоска, брат, страшнее, Она душу ест. Так что пей, пей, Пока горячий. За свободу, За нас. Эх, чифирок густой, как смола. Сколько судеб ты сжёг, сколько выпил дотла? По глоточку, по капле, по вене тепло. Что было прошло, да быльём поросло. Грей ладони, братан, пока ходит кружка. Здесь от шконки до двери всего полшажка. Но пока мы в кругу и пока чай горяч, Ты, душа моя, слышишь, Не плачь. Всё, До дна спил.