Письмо в редакцию телевизионной передачи «Очевидное - невероятное» из сумасшедшего дома – с Канатчиковой дачи (1977)

Я написал песню, которая называется "Письмо в Редакцию телевизионной передачи "Очевидное Невероятное" из сумасшедшего дома. С Канатчиковой дачи. Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача, вся Канатчикова дача к Телевизору рвалась. Вместо чтоб поесть, помыться у колодца и забыться, Вся безумная больница у экрана собралась. Говорил, ломая руки, краснобай и баламут про Бессилие науки перед тайною Бермуд. Все мозги разбил на части, все извилины заплел, И Канатчиковой власти колют нам второй укол. Уважаемый редактор, может, лучше про реактор, А? Про любимый лунный трактор? Ведь нельзя же год подряд то тарелками пугают, Дескать, подлые летают, то у вас собаки лают, То у вас руины горят. Мы кой в чем поднаторели, мы тарелки бьем весь Год, мы на них уже вчера собаку съели, Если повар нам не врет. А медикаментов груды мы в унитаз, Кто не дурак, вот это жизнь! И вдруг Бермуды вот те раз! Нельзя же так! Мы не сделали скандала, Нам вождя недоставало. Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков. Но на происки и бредни сети есть у нас И бредни, и не испортят нам обедни злые происки Врагов. Это их худые черти бермутят воду в пруду. Это все придумал Черчилль в восемнадцатом году. Мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС. Тут примчались санитары и зафиксировали нас. Тех, кто был особо боек, прикрутили к спинкам коек. Бился в пене параноик, как ведьмак на шабаше то: "Развяжите полотенце и наверх изуверцы! Нам бермуторно на сердце и нам бермутно на душе". Сорок душ посменно воют, раскалились добела. О, как сильно беспокоят треугольные дела! Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был. И тогда главврач Маргулис телевизор запретил. Вон он, змей, в окне маячит, за спиною штепсель Прячет. Подал знак кому-то, значит, Фельдшер, вырвать провода. И нам осталось у колодца и упасть на дно Колодца, и там пропасть на дне колодца, Как в Бермудах, навсегда. Но завтра спросят дети, навещая нас с утра: "Папы, что сказали эти кандидаты в доктора?" Мы откроем нашим чадам правду, Им не все равно. Удивительное рядом, но нам оно запрещено. А вон дантист, надомник Рудик, У его приемник Grundig", он его ночами крутит, Ловит контра ФРГ. Он там был купцом по шмоткам и подвинулся рассудком, А к нам попал в волнении жутком, с р-растревоженным Желудком и с номерочком на ноге. Он прибежал, взволнован крайне, Сообщением нас потряс, будто наш научный лайнер в Треугольнике погряз, сгинул, топливо истратив, Весь распался на куски, но двух безумных наших Братьев подобрали рыбаки. Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме. Их вчера в стеклянной призме к нам больницу Привезли, и один из них, механик, Рассказал, сбежав от нянек, что Бермудский Многогранник незакрытый пуп земли, Что там был как-то и спасся каждый лесы приставал. Но механик только трясся и чинарики стрелял. Он то плакал, то смеялся, то щетинился, Как еж. Он над нами издевался. Ну, сумасшедший, что возьмешь? Взвился бывший алкоголик, матершинник крамольник, Говорит: "Надо выпить треугольник на троих, Ёта ёж!" Разошелся! Так и сыпет: треугольник будет выпить, Будь он параллелепипед, будь он круг ядрен уважен. Пусть безумная идея, вы не рубайте сгоряча, Вызывайте нас скорее через Доку главврача. С уважением, дата, подпись. Отвечайте нам, а то если вы не отзоветесь, Мы напишем в Спортлото.