Песня о погибшем лётчике (1975)

Всю войну под завязку Я все к дому тянулся, Но хотя горячился, Воевал делово. Ну а он торопился, Как-то раз не пригнулся И в войне взад-вперед обернулся за два года Всего ничего. Не слыхать его пульса Сорок третьей весны. Ну а я окунулся В довоенные сны. И гляжу я, дурея, Но дышу тяжело. Он был проще, добрее, был проще, Добрее, Добрее. Ну а мне повезло. Я за пазухой не жил, Не пил с Господом чая. Я не в тыл не просился, Не судьбе под подол. Но мне женщины молча Намекали, встречая: "Если б ты Там навеки остался, может, мой бы Обратно пришел". Для меня не загадка Их печальный вопрос. Мне ведь тоже несладко, Что у них не сбылось. Мне ответ подвернулся: "Извините, что цел. Я случайно вернулся, вернулся, Вернулся, Вернулся. Ну а ваш не сумел". Он кричал напоследок В самолете, скорая: "Ты живи, ты дотянешь!" Доносилось сквозь гул. Мы летали под Богом Возле самого рая. Он поднялся чуть выше и сел там. Ну а я до земли дотянул. Встретил летчика сухо. Райский аэродром. Он садился на брюхо, Но не ползал на нем. Он уснул, не проснулся. Он запел, не допел. Так что я вот вернулся, вернулся, Вернулся, вернулся. Ну а он не успел. Я кругом и навечно Виноват перед теми, С кем сегодня встречаться Я почел бы за честь. И хотя мы живыми До конца долетели, Жжет нас память и мучает совесть У кого, у кого она есть. Кто-то скупо и четко Отсчитал нам часы нашей Жизни короткой, Как бетон полосы. И на ней кто разбился, Кто взлетел навсегда. Ну а я приземлился, а я Приземлился. Вот какая беда. Вот какая беда. Вот какая беда.