Гербарий (1976)

"Гербарий". Сухие карбонарии, закушав водку килечкой, Спешат в свои подполья налаживать борьбу. А я лежу в гербарии, к доске пришпилен шпилечкой И пальцами доволья по дереву скребу. Корячья на гвоздики, но наменяю позы. Кругом жуки-навозники и крупные стрекозы, По детству мне знакомые. Ловил я их, копал, давил, но в насекомые я Сам теперь попал. Под всеми экспонатами эмалевые планочки все строго По-научному указаны класс и вид. Я с этими ребятами лежал стеклянной бабочке. Дрались мы это к лучшему: узнал, Кто ядовит. Я представляю мысленно себя в большой постели, Но подо мной написано "Невиданный доселе". Я гом был читающий, я зообился был. Мой класс млекопитающий, а вид уже забыл. Лицом мне дуло в спину ли, в ушладе или В робе я стремился, кровью крашенный, Как звали, к шалашу. И на тебе задвинули в наглядные пособия. Я злой, я шарашенный на стеночке вишу. Оформлен, как на выданье, стыжусь, Как ученица. Жужжат шмели солидные, Что надо подчиниться. А бабочки хихикают на странный экспонат, Сороконожки хмыкают и куколки язвят. Ко мне гурьбою движутся мои собратья прежние, Двуногие, разумные, два пижут, Три в уме. Они пропишут ижицу, Глаза у них не нежные. Один брезгливо ткнул в меня и вывел резюме: "Итак, с ним не налажены контакты и не ждем Их. Вот потому он, гражданин, лежит у насекомых. Мышление в нем не развито, с ним вечные ЧП. А здесь он может разве что вертеться на мухе". Берут они, не круто ли, меня нашли, Не вопили. Ошибка это глупая, увидится изъян. Накажут тех, тех, кто спутали, Заставят, чтоб откнопили. И попаду в подгруппу я хотя бы обезьян. Нет, не ошибка, акция свершилась надо мною, Чтоб начал пресмыкаться я вниз пузом, Вверх спиною. Вот лежу, расхристанный, разыгранный вничью, Намеренно причисленный к ползучему жучью. Червяк со мной не кланяется, а оводы со слепнями Питают отвращение к навозной голытбе. Чванливые созданьица довольствуются спленями, А мне нужны общения с подобными себе. Пригрел сверчка дистрофика блоха, Взболтнула гнида и глядь два тертых клопика из Третьего подвида. Сверчок, полузадушенный, вполсилы свирестел, Но за покой нарушенный на два гвоздочка сел. Уже может все провертеться и соусом приправиться. В конце концов ведь досочка неплоха, Говорят. Все слюбится да стерпится. Мне даже стали нравиться молоденькая осочка и кокон Шелкопряд. Да, мне приятно с осами от них не Пахнет псиной. Средь них бывают особи и с талией Осиной. А кстати, вдруг из коконов родится Что-нибудь такое, что из локонов и что имеет грудь. Паук на мозг мой зарится, Клопы кишат нет родных. Невестой хороводится красивая оса. Пусть что-нибудь заварится, а там хоть на три Гвоздика. А с трех гвоздей, как водится, Дорога в небеса. В мозгу моем нахмуренном страх Льется по морщинам. Мне будет Шершень шурином. А что мне будет сыном? Я не желаю, право же, чтоб трутень был мне Тесть. Пора уже, пора уже напрячься и воскресть. Когда в живых нас тыкали булавочками колкими, Махали пчелы крыльями, пищали муравьи, Мы вместе горе обмыкали, все проткнуты иголками. Забудем же, кем были мы, товарищи мои. Заносчивый немного я, но в горле горечь комом. Поймите я двуногая, попала к насекомым. Но кто спасет нас, выручит, кто снимет нас с Доски? За мною прочь со шпилечек, Сограждане жуки! Как всегда в истории мы разом спины выгнули, Хоть осы и гундосили, но кто силен, Тот прав. Мы с нашей территории клопов сначала Выгнали и паучишек сбросили за старый книжный шкаф. Скандал потом уляжется. Зато у нас все дома и поживают, Кажется, уже не насекомо. А я? Я тешусь ванночкой без всяких там обид. Жаль, над моею планочкой другую же прибьют, Другую же прибьют, другую же прибьют.