Летела жизнь (1978)

Я сам с Ростова, Я вообще подкидыш. И мог бы быть в каких угодно на местах. И если ты, мой Бог, меня не выдашь, Тогда моя свинья меня не съест. Живу везде. Сейчас, к примеру, В Туле. Живу и не считаю ни потерь, Ни барышей. И с детства помню детский дом в Ауле Республики чечено-ингушей. Они нам детских душ не загубили, Делили с нами пищу и судьбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетала с выхлопом в трубу. Я сам не знал, в кого я воспитаюсь. Любил друзей, гостей я ношу. Теперь чуть что чего за нож хватаюсь, Которого, по счастью, не ношу. Как сбитый куст я по ветру волокся, Метался при дороге, помня зло и добро. Я хорошо усвоил чувство локтя, Который мне совали под ребро. Бывал и я там, где и другие были. Все те, с кем резал пополам судьбу. Летела жизнь в плохом автомобиле и вылетала с Выхлопом в трубу. Нас закаляли в климате морозном. Нет никому ни в чём отказа там. Так что чечены, жившие при Грозном, Намылились с Кавказа в Казахстан. А там Сибирь лафа для брадобреев, Скопление народов и нестриженных плечей, Где место есть для цэков, для евреев и нет Истреблённых басмачей. Вон на три что надо бы намыли. Нам там уломы ломали на горбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетала с выхлопом трубу. Мы пили всё, включая фаритуру, И лак, и клей, стараясь не взболтнуть. Мы спиртом обманули пулю-дуру. Так что ли умных нам не обмануть? Пью водку под орехи для потехи, Коньяк под плов с узбеками по ихнему пилав. В Норильске, например, в горячем цехе мы пробовали Пить стальной расплав. Мы пиры в тёсах золотом забили. Застарюсь выну, денег наскребу. Летела жизнь в плохом автомобиле и вылетала с Выхлопом трубу. Какие песни пели мы в ауле! Как прыгали по скалам нагишом, Пока меня с пути не завернули. Писался я чечено-ингушом. Одним досталась рана ножевая, другим было другие, Ну а третьим третье. Треть Сибири, Сибири держава плечевая, Где есть где жить и есть где помереть. Я был кудряв, но кудри истрибили. Семь пядей из-за лысины во лбу. Летела жизнь в плохом автомобиле и вылетала с Выхлопом в трубу. Воспоминания только потревожь я всегда одно На помощь кораул. Вот бьют чеченов немцы из Поволжья, А место битвы город Барнаул. Когда дошло почти до самосуда, Я встал горой за горцев, чьё-то горло теребя. Те и другие Были не отсюда, но воевали словно за себя. А те, кто нас на подвиги подвели, Давно лежат и корчатся в гробу. Их всех свезли туда в автомобиле, А самый главный вылетел в трубу, А самый главный вылетел в трубу, А самый главный вылетел в трубу. Орали, да?