Песня командировочного, или «Через десять лет в «Аэрофлоте» (1979)

Десять лет. Юбилейные песни. Еще бы не бояться мне полетов, Когда начальник мой Е. П. Изотов желе вроде колит, как игла. Эх, говорит бедняга, у них и то в Чикаго Три дня назад авария была. Хотя бы сплюнул, все же люди братья, И мы вдвоем и не под кумачом. Но, знает черт, и так для предприятия я хоть Куда, хоть как и хоть на чем. Мне не страшно, я навеселе, Чтоб по трапу пройти не моргнув, Тренируюсь уже на земле, туго-натуго Пояс стянув. Но, слава богу, я не вылетаю. В аэропорте время коротаю Еще с одним таким же побратим. Мы пьем седьмую за день за то, Что все мы сядем и, может быть, Туда, куда летим. Пусть в ресторане не дают на вы нас, Там радио молчит, там благодать. Вбежит швейцар и рявкнет: "Кто на Вильнюс?" Спокойно продолжайте выпивать. Мне летать острый нож и петля: Ни поесть, ни распить, ни курнуть. И к тому ж, безопасности для должен я сам Себя пристегнуть. У автомата в нем ума палата. Стою я, улыбаюсь я хлоповато. Он мне такой я выдал автомат невероятно, В Ейске почти по-европейски свобода слова, Если я тамат. Мой умный друг к полудню стал ломаться. Уже наряд милиции зову. Он гнул винты УИЛа-восемнадцать и требовал Немедля парашют. И я приятеля стал вразумлять: Паша, Пашенька, Паша, Пашут, Если нам по чуть-чуть добавлять, Так на кой тебе, Шут, парашют? Он объяснил: такие врать не станут. Летел он раз, ремнями не затянут, Вдруг взрыв, но он был к этому готов. И тут нашел лазейку, расправил телогрейку и Приземлился в клумбу от цветов. Мы от его рассказа обалдели, а здесь все Переносят, и не зря. Все рейсы за последние недели Уже на тридцать третье декабря. Я напрасно верчусь на пупе, Я напрасно волнуюсь вообще. Если в воздухе будет ЧП, приземлюсь на Китайским плаще. Но смутно беспокойство ощущая, Припоминаю: вышел без плаща я. Ну что ж ты натворила, Кать, а Кать? Вот только две соседки с едой всучили сетки, А сетки воздух будут пропускать. Прослушал объявление я, но я бы Уже не встал. Теперь не подымай. Вдруг слышу: "Пассажиры за ноябрь, Ваш вылет переносится на май". Зря я дергаюсь, Ейск не берут. Пассажиры покорней ягнят. Террористов на рейс не берут, неполадки в Кресле устранят. Считайте меня полным идиотом, Но я б и там летал Аэрофлотом. У них хутба, и в небо хошь не хошь. А здесь сиди, грейся, всегда задержка рейса, Хоть день, а все же лишний проживешь. Мы взяли пунш и кожу индюка. Бррррр. Теперь снуем до ветру в темноту. Удобства во дворе, хотя декабрьрр, И Новый год летит себе на ту. Друг мой честью клянется спьяна, Что он всех, если надо, сместит. Хошь от до хоры вся страна никогда никуда Не летит. А в это время где-нибудь в Красноярске, На кафеле рассевшись по-татарски, О промедлении вовсе не скорбя, Проводит сутки третьи с шампанским в туалете сам Новый год и пьет сам за себя, помешивая воблою В бокале, чтоб вышел газ. От газа он блюет. Сидит себе на аэровокзале и ждет, Когда наступит Новый год. Но в Хабаровске рейс отменен. Там надежно застрял самолет, Потому-то и новых времен в нашем городе не Настает.