«Пятнадцать лет – не дата, так…» (1979)

Пятнадцать лет не дата так, обрызок недоеда, Полтинник да и четвертак, а то так не эдак. Мы выжили пятнадцать лет. Вы думаете--вы думали слабо, да? А так как срока выше нет, слабо, Брата, слабо, да. Пятнадцать это срока минора. Кто был безус, тот стал при бороде. Мы уцелели при больших пожарах, При коконе и при срывах этиле. Пятнадцать лет назад такое было! Кто всплыл, об утонувших не жалей. Сегодня мы и те, кто у кормила, Могли б совместно справить юбилей. Точится жизнь, коричневая жижа. Забудут нас, как вымершую джусссссть. Тринадцать дали нам глоток Парижа, Чтобы запоя не было чуть-чуть. Мы вновь готовы к творческим альянсам. Когда же это станут понимать? Необходимо ехать итальянцам, сослать к ним вслед За папой наш Массс. Беды край, кричим наперебой мы. Есть для себя патрон, Когда тупик. Но кто-то выдернул пулю из обоймы и из колоды Вынул таму тупик. Любимы наш Боровский, Альфреч Никки, На вас Ушаты были воды. Прохладно вам, промокшие до нитки, Обсохните и снова за труды. Достойным уже роста медали, А всем статьям амнистии окрест. Нам по статье в литературе дали Не орден, чуть не ордер на арест. Тут одного из наших по фамилии, Куда, куда не ходят поезда. Но в статью большую приняли, И он теперь не едет никуда. Директоров мы стали экономить, Беречь и содержать под колпаком. Хоть Коган был неполный Каганович, Но он не стал неполным Дубоком. Рванули Шилова на мыло, Но мыло омрачило нам чело. Тогда Таганка Шилова возродила, И все теперь идет, куда не шло. Даешь Таганка сразу или или! С ножом пристали к Корну, как не дать? Считают, что невинности лишили. Пусть думают, зачем разубеждать? А знать бы все наверняка и сразу. Заранее предчувствовать беду, Но все же сколь непробован разум. Мы целы на пятнадцатом году. Талантов тьма, созвездия, соцветия. И многие оправились от ран. Шестнадцать будет совершеннолетие. Дадут нам паспорт, может быть, загран. Все полосами, Все должно меняться. Окажемся и в белой полосе. Нам очень скоро будет восемнадцать. Получим право голоса, как все. В двадцать даст Бог, сочтем потери. Напишут дату на картоне нам, А дальше можно только к высшей мере. А если нет, то к высшим орденам. Придут другие в драме и в балете, И в опере опять поставят Масс. Но в пятьдесят, в другом тысячелетии, Мы будем про пятнадцать вспоминать. У нас сегодня для желудков встряска. Давай сегодня лишний интеллект. Так разговляйтесь, потому что Пасха, И пейте за пятнадцать наших лет. Пятнадцать лет не дата так, обрызок недоеда, Полтинник да и четвертак, а то и так не Эдак. А мы живем и не горим, хотя в Огне нет брода. Чего хотим, то говорим. Славно, брате, славно, да!