«Всему на свете выходят сроки…» (1973)

Всему на свете, выходит, сроки. А соль морская въедлива, как черт. Два мрачных судна стояли в доке, Стояли рядом, просто к борту борт. Та, что поменьше, вбок кривила трубы И пожимала баком и кормой. Какого типа этот тип, какой он грубый, Корявый, ржавый, просто никакой. В упор не видели друг друга оба судна И ненавидели друг друга обоюдно. Он в аварийном был состоянии, но и она Не новая отнюдь. Так что увидишь на расстоянии, С испуга можно взять и затонуть. Тот, что побольше, мерз от отвращения, Хоть был железный малый с крепким дном. Все двадцать тысяч водоизмещения от Возмущения содрогались в нем. И так обидели друг друга оба судна, Что ненавидели друг друга обоюдно. Прошли недели, Их подлатали, по ржавым швам шпаклевщики прошли И ватерлинией вдоль талии Перевязали корабли. И медь надраили, краску наложили, Пар развели, в салонах свет зажгли И палубы и плечи распрямили к концу ремонта Эти корабли. И в гладкий борт узрели оба судна, Что так похорошели обоюдно. Тот, что побольше, той, что поменьше, Сказал, вздохнув: "Мы оба не правы. Я никогда Не видел женщин и кораблей прекрасней, Чем вы". Та, что поменьше, в том же состоянии Шепнула, что и он неотразим. "Большое видится, говорит, на расстоянии, Но лучше, если все-таки вблизи". Кругом конструкции толпились, было людно, И оба судна объяснились обоюдно. Хотя какой-то портовый дока их приписал не В тот же самый порт, Два корабля так и ушли из дока, Как и стояли вместе к борту борт. До горизонта шли в молчании рядом, Не подчиняясь ни течениям, ни рулям. Махала ласково ремонтная бригада двум не Желающим расстаться кораблям. Что с ними? Может быть, взбесились оба судна, А может, попросту влюбились обоюдно.