Романсеро

Море, лагуны и горы ждали Цыганку-плясунью, и двадцать семь Матадоров сватались к ней в Новолунье. Но отвечала красотка: "Лучше мужчин Я не знаю, но я цыганка и смертью Я за измену караю". И двадцать семь кавалеров сразу, Как свечи, погасли. Только влюбленный тореро громко сказал: "Я согласен". Так будьте романверо о пламенном тореро. На свете нет, наверно, бесстрашней кавальеро. Верьте, не верьте, но это не игра. Любовь подруга смерти, а может быть, Сестра. Полдень, прохлада, сиеста, свадьба в приморской Таверне. В белом цыганка-невеста, в черном Красавец тореро. Гости на свадьбе танцуя, все жениха Поздравляют, но он, невесту целуя, Взглядом других раздевает. Так будьте романверо о пламенном тореро. На свете нет, наверно, бесстрашней кавальеро. Верьте, не верьте, но это не игра. Любовь подруга смерти, а может быть, Сестра. В трауре ветреный город, Плачут бульвары и скверы. И двадцать семь матадоров грустно Хоронят тореро. Он не погиб на арене, смелостью был Он прославлен, но увлеченный в Измене юной цыганкой Отравлен. Так будьте романверо о пламенном тореро. На свете нет, наверно, бесстрашней кавальеро. Верьте, не верьте, но это не игра. Любовь подруга смерти, а может быть, Сестра. Так будьте романверо о пламенном тореро. На свете нет, наверно, бесстрашней кавальеро. Верьте, не верьте, но это не игра. Любовь подруга смерти, а может быть, Сестра. Так будьте романверо о пламенном тореро. На свете нет, наверно, бесстрашней кавальеро. Верьте, не верьте, но это не игра. Любовь подруга смерти, а может быть, А может быть, а может быть, а Может быть, сестра.