До дрожи

Опять этот вечер. Опять этот город. Слепые подъезды. А во дворах голод. Я вырос на крике, не на колыбельных, Во вкусах асфальта, подъездах панельных. Тут верят не Богу, тут верят распискам, Тату на душе, не на тонких запястьях. Пахнет палёным да хрустом надежды. Глаза пацанов как витрины те же. В карманах по мелочи, в сердце по лезвию. Спросишь, как жизнь? Я отвечу: «Плыву по течению». И хоть мне твердили: «Не лезь, обожжешься», Я врал им: «В порядке», а сам весь крошился. Ты слышишь, как в венах дрожит эта улица? Считай до трех, и все может разрушиться. До дрожи, до крика, до зверя внутри, Пока не сорвется последний мой крик из груди. До боли, до красных в глазах я рву свою Правду, как цепи, как кровь на руках. До точки, где поздно бежать. Пускай эта ночь меня учит не верить, Не ждать. До дрожи, до края, как в пропасть Мосты. И если я падаю, падай со мной. А нет постой! А нет постой! Ты знаешь, как страшно звонить среди ночи и слышать В ответ только молчание? Как будто весь мир на секунду короче, И больше не будет вторых обещаний. Я пил за живых, за ушедших по кругу, Смешал свои грехи с их именами. Тут просто так не называют друг друга тебя проверяет Не время годами. Но я все равно в эту муть лезу снова. Мне нравятся раны сильнее, чем сны. Пусть шрамы как строки прописаны в кожу, Я ими читаю, кто свой, а кто сдался и Сник. И если мне скажут: «Останься, Остынь», я выдохну: «Поздно. Смотри, я один». Но в шорохе крыш, в течении туч я слышу, Как сердце орёт мне: «Живуч!» До дрожи, до крика, до зверя внутри, Пока не сорвется последний мой крик из груди. До боли, до красных глазах я рву свою правду, Как цепи, как кровь на руках. До точки, где поздно бежать. Пускай эта ночь меня учит не верить, Не ждать. До дрожи, до края, как пропасть мосты. И если я падаю, падай со мной. А нет постой! А нет Постой!