Тот самый Пушкин

Когда-то в жизнь ворвался без поклонов, И взгляд его пронзал, как острый лед. Он хулиганил в строках, рвал каноны и шел плохим Законам поперек. Молва о нем вперед него бежала. А спорить с ложью был его дефект. И популярность всем покоя не давала. И каждый слог как выстрел и каприз. Прямой он был не сдержан, неудобен. Язык как плеть, характер как клинок. Не гнулся и вранья всегда был против. И компромисс считал он за порок. Ему прощали дерзость и грехи не потому, Что нрав был золотой, а потому, Что строки и стихи все принимали с бурною душой. Как жил он, как писал он на разрыв, Не прогибаясь и не бросая слов. Куплеты, словно песенный мотив, Все сердце было в шрамах от оков. И сердце было в ранах за страну. Но Русь ему поверила сполна. Была его свобода на кону, но ей он был Заполнен дополна. Сердцеед и женщин знал немало. Влюблялся быстро, жёгся и опять его любовь от бури Не спасала, но заставляла жить, Страдать, писать. Он в зеркалах искал не отражение, А подтверждение, что еще Живой. Живой. И И каждая каждая дуэль дуэль была была Решением решением между между честью честью слова Слова. и самой судьбой. Он выходил к барьеру как к странице, Где точка жестко ставится свинцом. И если суждено строке разбиться, Он принимал финал с прямым лицом. Его ругали, ссылкой укрощали, держали рядом, Но всегда вдали. Но строки, словно волны, возвращали все то, Что запретить в нем не смогли. Как жил он, как писал без тени лжи, Где каждый стих и исповедь и бой, И все грехи его больной души смывались его русскою Строкой. Пусть нрав, как буря, Сразу тянет в грех, но в этом был его Святой закон. Не замечал он гениальности успех, Но стал бессмертней всех других имен. Да, Пушкин, именем твоим гордиться русский вечно Будет. А те, кого сегодня чтим, Потомки вскоре позабудут. Так жил, любил и так сгорел в огне страстей, В дуэлях, в слове. Он все себе позволить смел, Но заплатил за это кровью. И потому сквозь толщу лет его строка звучит упрямо. Скандальный гений поэт, но шел по жизни он Упрямо. Как жил он, как писал он на разрыв, Не прогибаясь и не бросая слов. Куплеты, словно песенный мотив, Все сердце было в шрамах от оков, И сердце было в ранах за страну. Но Русь ему поверила сполна. Была его свобода на кону, но ей он был Заполнен дополна.