In This Hoe E

Я, Я, Ice, Ice, Icey Shine. Тони, Мейн, Icey Shine. Дым от злого куша делает мой разум шире. Никто не узнает, что мы всех их порешили. Со мной Тони и могильный маг в этой шалаве. Здесь красные стены, мы будто в черном вигваме. Дым от злого куша делает мой разум шире. Никто не узнает, что мы всех их порешили. Со мной Тони и могильный маг в этой шалаве. Здесь красные стены, мы будто в черном вигваме. Дьявол мною рулит, притихни, пока мы курим. От этой шалавы мне не нужно поцелуев. Чтобы сделать грязь по карманам два магазина. Голос в голове выносить уж невыносимо. Взрываюсь, как Хиросима. Уколы аминазина уже не помогут. Богу молиться тоже нет толку. Я просто просил замолкнуть, повесить на рот замок. А теперь из тела душа улетает, Как едкий smoke. От моего красивка я передаю его Тони. В крови все красные стены, в крови мы стоим И тонем. Когда они все узнают о том, Что в этом притоне случилось сегодня ночью, То нас уже не догонят. Да нет копа, хроник с камер наблюдения. Не нужно ничего, кроме я вижу видения. Все встанет, когда мы строим следы нападения. Легавые везут пленки к себе в отделение. На пленках люди, без лица, кровавая оргия жрицы Любви. Они тоже люди и жить они тоже любят, Как и даже как я или, может, того сильнее. Я с этой мыслью душу ее, пока не посинеет. Тонкая соус на нервы в свете ярких огней. Говорю: все будет окей, продолжая добавлять эй. Знаешь, Хоуп, будет теперь? Я уже так устал терпеть. Курю сейчас огромный joint. Я курю, чтобы улететь. Хотя вы, говы, следят за тем, как одна за Одной их подруги в мериной отправляются наверх. Нахинея хинею мне неси, сука, тебе не выжить. Удар крови, because I'm in last. Эй, где, твою мать, идея в расходы впустить? Эта дикая орхидея только для меня право имеет Распускать бутон. А кто тут еще? Шайн, Дыма, Гогония. Суки в бетоне отдыхают. За доллары не взять последний вдох. А я хромаю в сторону твоей души дешевой хоуши. Но evil illusion обезоружен и дьявол ожоги от моего Члена во рту у них изжога. Ну не гоже так автоматы греются под итожами. Имена наши вытатуированы на боли. Ты же в курсе, что для нас значит кукурудное Поле. Мы полуживы, мы полутрупы по трубам. Истерика, старик Антонио готовится терзать эти Бордели с бордовыми стенами. Лупит адреналин и чудеса, как у Стивена Кинга, Но не Стэна Ли. Тонкие шеи режу, Будто молодые стерве ли. Изо рта пена литрами. Оно того стоило. Либо так и был я загоняю в стойла потаскух. От уха до уха режь, я не переношу надухи И духи. Хочу, чтоб кожа пахла, Как joint и с ужасом. Медленном танце с изрубленным телом кружимся. Дым от злого куша делает мой разум шире. Никто не узнает, что мы всех их порешили. Со мной Тони и могильный маг в этой шалаве. Здесь красные стены, мы будто в черном вигваме. Дым от злого куша делает мой разум шире. Никто не узнает, что мы всех их порешили. Со мной Тони и могильный маг в этой шалаве. Здесь красные стены, мы будто в черном вигваме. Дым от злого куша делает мой разум шире. Всех их порешили. Со мной Тони и могильный маг в этой шалаве. Здесь красные стены, мы будто в черном вигваме. Icey Shine.