Волчья Ягода

Днем Она Тихая, светлая, хрупкая, в хате у окна перебирает Травы. Гложет изнутри тайна незакрытая, Шрамы на спине память ночи давней. Старые иконы смотрят, не мигают. Пепел от свечи в соли на ладонях. Сердце до заката ровно выдыхает. Ждет, когда в крови поднимется бездонье. Каждую ночь она черный волк, тень между елей, Хриплый оскал к звездам. Лунный осколок режет ей шелк. Крик разрывает сон деревень хмурых. Каждую ночь пылает леса. В желтых глазах ее бьется свобода и голод. В сутки молчит людская краса. Ночью над миром правит черноволчья ягода. Слышит, как в овраге шепчутся корения. Вины ее древнее, чем сама деревня. Вены ледяные, кожа тонкий воск. Рубится на части первый звездный вздох. Холод чьей-то кожи, черный мех встает. Кости как костры трещат в тишине. Платье клочьями на черной стене. Голос человеческий тонет, замолкает вой. Каждую ночь она черный волк, тень между елей, Хриплый оскал к звездам. Лунный осколок режет ей шелк. Крик разрывает сон деревень хмурых. Каждую ночь пылает леса. В желтых глазах ее бьется свобода и голод. В сутки молчит людская краса. Ночью над миром правит черноволчья ягода. Кто поутру кровь ручья отыщет? Кто воронье прогонит с заснега? Там, где ее след копрыво дышит, С берега в пропасть смотрит древнее небо. Шепчет листву ей старый лес: «Дочка моя, Не бойся цепей своих». Но, встретив взгляд ее, каждый крест. Гаснет, как уголь в пальцах седых. Каждую ночь она черный волк, тень между елей, Хриплый оскал к звездам. Лунный осколок режет ей шелк. Крик разрывает сон деревень хмурых. Каждую ночь пылает леса. В желтых глазах ее бьется свобода и голод. В сутки молчит людская краса. Ночью над миром правит черноволчья ягода.