У моря (по мотивам рассказа В. Солоухина "Девочка на урезе моря")

На южном побережье у самого у моря Черешни-абрикосы в саду росли одном. И в зарослях душистых стоял, купаясь в зорях, Увитый чайной розой, уютный светлый дом. Хозяин и хозяйка там комнату сдавали, И каждый год на лето ту комнату снимал Один москвич-писатель, чьи книги издавали, А он, живя у моря, те книги сочинял. Доверчиво однажды обмолвилась хозяйка, Что впору нянчить внуков, да вот зачали тут… Избавиться бы надо, а он спросил: «не жалко?» И тяжко та вздохнула: «соседи засмеют! Нам с мужем слишком поздно! и взрослые уж дети! А если вдруг родится какой-нибудь урод?» – И, всхлипнув, убежала. заканчивалось лето, И он уехал с мыслью вернуться через год. А там – дела, заботы, издательства, проблемы… Лет через шесть вернулся он в дом знакомый свой. Вдруг видит на крылечке девчушку-пятилетку С уродливой мордашкой и заячьей губой. И вспомнил, как спросил он в тот вечер: «а не жалко?» И как блестели слёзы у женщины в глазах. Он взглядом виноватым искал сейчас хозяйку, Заранее готовясь, чтоб повернуть назад. Девчушка вдруг сказала: «а мама у подруги. Ты поиграй со мною, пока она придёт!». И он спросил чуть слышно: «а мама тебя любит?» Невольно взгляд бросая на некрасивый рот. «бывают разве мамы, которые не любят?» – Подняв дугою бровки, хихикнула она. Писатель напряжённо скривил в улыбке губы, И всё сильней казалась ему его вина. Когда пришла хозяйка, он в кухне умывался, И замер вдруг, услышав: «дочурка, это я! Ну, как, моё ты солнце, ну, как, моё ты счастье? Не слишком ли скучала, красавица моя?» В ответ её дочурка залепетала что-то, И та, всплеснув руками, вскричала: «боже мой! Где новенькое платье? да знаешь ли ты, кто он!? Да он тебе как крёстный иль папка твой второй!» На южном побережье у самого у моря Черешни-абрикосы в саду росли одном. И в зарослях душистых стоял, купаясь в зорях, Увитый чайной розой, уютный светлый дом.