Море разливается

Море разливается, реки текут вверх... Кровь, что закипает на предсмертном одре, Жизнь играет в кукольный театр, твой плен — Быть как все, видеть серость дней. Ау Ты будто не живой, ведь Всё тебе не подобает, а ты Всего держишь пол, Пока мы небеса, видимо, Шкуру не сбросит волк, можно первым быть, Но ты не начал и до сих пор. Ты никакой не бог. Эти сказанья не про тебя (хахах), И вообще пищевой цепочки не царь, Где учёба, учёба, работа.. нечего сказать. Где никчёмность от года до года, и ей нет конца... Ау Стабильно родился и умер. Жаль... Нет, ты не понял, сами себя любим унижать, Где в муляжах мечтаем быть кем-то великим, а на деле становимся лишь никем на острие ножа. Целую вечность так и вечный страх. Слепому Не покажешь правду, будет Стар и вспомнит, Воспитали так, но кто же знал их горе, Им не запускать ракеты в этот космос. И пора бы снять бирку с ценой, Чтобы претворить мир своих грёз, Но понять это всем не дано, Я запрятал записку сквозь слов, А ты попробуй прочитать и понять мотив, а потом ещё себя найти в этой пустоте... Но ты всё ещё мог бы жить, даже совершив ошибки все, Ведь я знаю, что... Море разливается, реки текут вверх... Кровь, что закипает на предсмертном одре, Жизнь играет в кукольный театр, твой плен — Быть как все, видеть серость дней. Но это не так! И запутала меня, снова запутала меня и кричала убегай (убегай), Снова до меня (ты один здесь) И запутала меня, снова запутала меня и кричала убегай (убегай) Снова до меня (впереди смерть) И запутала меня, (Она так жестока, она так жестока, она так жестока) снова запутала меня и кричала убегай (убегай) Снова до меня (ты один здесь) И запутала меня, (Она так жестока, она так жестока, она так жестока) снова запутала меня и кричала убегай (убегай) Снова до меня (впереди смерть) Поросший мхом, Позывной Ротшильд-Холм Динь-динь, отчий дом, Грузит идею зодчий долг. Цацки топ, Молвят, дескать, это царский понт. Упустив к счастью то, что мы вязнем Мухами в пастве до... Вижу свет! Через дыры взрослеть От карманов до внутринностей. Как не прослыть в хвосте, Шары давят напором ладоней, Давая прозреть. Ярости пыльный след Просочится в стигматы орбитой, Глазком и в постель. Так много глупостей, мне наверх по стенам. Я бледный человек. Бенгальский огонь. Покажите, кто из вас не такой? Наметит много планов панорамой В виде ран от правил, тех ублюдских фраз от оков. Катимся на пороге смыла, стой, Сильнее всех тот, у кого за пазухой лунная призма. (ой) Паттерны не запалят искр, Он корябал миской социальной жизни на пороге дно. Как тебе там в конуре? (Я) Родной коробкой повеял, С которой малютку и зверя Выбрал из тысячи в племя. Из перехода в лапы к затменьям. Где бы невольно так засеял. Артефакт у меня. Дальше конец, на нём земля. Море разливается, реки текут вверх... Кровь, что закипает на предсмертном одре, Жизнь играет вне правил, твой плен — Быть как все, видеть серость дней... И запутала меня, снова запутала меня и кричала убегай (убегай), Снова до меня (ты один здесь) И запутала меня, снова запутала меня и кричала убегай (убегай) Снова до меня (впереди смерть) И запутала меня, (Она так жестока, она так жестока, она так жестока) снова запутала меня и кричала убегай (убегай) Снова до меня (ты один здесь) И запутала меня, (Она так жестока, она так жестока, она так жестока) снова запутала меня и кричала убегай (убегай) Снова до меня (впереди смерть)