Девочка в платье из льна

Лил холодный ноябрьский дождь. Я был голоден, зол был и пуст. Пусть меня называли смешным, я устало нес этот груз. Я решил, сегодня тот день. Револьвер под подушкой лежит. Мне давно уже все равно. Тонкой струйкой сознанье бежит. Рука девочки в платье из льна. Мама при смерти дома лежит. Помогите, пожалуйста, мне! Вдруг пропала, лишь ветер гудит. Я проснулся во сне. Нет обид, только космос и черная тьма. Я как искра звезды в темноте. Рядом девочка. Точно она. Ты подумал, что мир это бред, что кругом равнодушие Ложь. Мир большой, много разного в нем. Сам увидишь. Увидев, поймешь. Я, наверное, умер во сне. Револьвер в этот раз не соврал. Я почувствовал холод внутри. Кто-то досками гроб забивал. Я поднялся, взлетел сквозь потоп, Видел звезды и вечности мрак. Думал воздуха нужен глоток. Вдруг увидел, как светит маяк. Я увидел планету с утра. Люди там не знали войны. Рабства не было там никогда, и душою все были Вольны. Я смотрел и плакал, смеясь. Вот земля, не познавшая грех, но вот в сердце Была лишь стена, ведь душе не по силе был Смех. В этом мире я просто чужой, Так как боль никуда не ушла. Я хочу вернуться домой, где тихонечко жизнь моя Шла. Я увидел планету с утра. Люди там не знали войны. Рабства не было там никогда, и душою все были Вольны. Я смотрел и плакал, смеясь. Вот земля, не познавшая грех, но вот в сердце Была лишь стена, ведь душе не по силе был Смех. Я проснулся с криком в поту. Револьвер в моей крепкой руке. Пыль в каморке и солнечный свет. Значит, я еще жив на земле. Пусть меня назовут дураком. Но тюрьму надо в сердце открыть. Лишь тогда будет вольной душа. Лишь тогда сможет счастливо жить. Пусть меня назовут дураком. Но тюрьму надо в сердце открыть. Лишь тогда будет вольной душа. Лишь тогда сможет счастливо жить. Пусть меня назовут дураком, Но тюрьму надо в сердце открыть. Лишь тогда будет вольной душа, Лишь тогда сможет счастливо жить. Девочка. Девочка в платье. Прости. Я не смог там быть. Но я помню путь. Я вернусь. Девочка. Девочка в платье. Прости.