Грязь

На дорогах паутин, как ножом следы от шин. В лужах радугой бензин отразил товар витрин. Дом стоит как исполин, только плесень на боках. Крыши спальных девятин под гудроном в облаках. Плавит снег реагент, по погоде не одет. Пролетел Hyundai Accent, членом зебры машет мент. Я отравлен этим местом, как ядом мандрагоры. Зимний ветер продувает насквозь этот серый город. Там у дороги столбы, будто в болоте камыш. Светопотоки нам освещают рекламой афиш. Виды разбитые крыш и панораму кварталов режет Холодная тишь в сети пустых тротуаров. Всюду голодные рты, стыд и больные мечты. Неба свинца лоскуты, коробки, бетона в ряды. Утром народа транзит, копоть и грязь, И бензин. Выбраться с этой трясины нам не хватило Бы сил. Всюду голодные рты, стыд и больные мечты. Неба свинца лоскуты, коробки, бетона в ряды. Утром народа транзит, копоть и грязь, И бензин. Выбраться с этой трясины нам не хватило Бы сил. Душу я прячу в пальто, Жизнь в латыря и лото. Выпью я лихо бордо, вечер сегодня рандом. Стул электрический трон, а мой бокал решето. В городе я глубоко, как Батискаф у Кусто. Был я судом и шутом, пряником был и кнутом, Ласковым девкам котом, звонко гремел кошельком. Все проявилось потом, будто болезни симптом, Что я лечил коньяком, к горлу подкатывал ком. Лед крошит дворниколом, люди куда-то бегом. Грязный, замученный город дыма накрыт колпаком. Тихо в вагоне метро, только мобилы рингтон. Все содрогая внутрь, распил летаргический сон. Всюду голодные рты, стыд и больные мечты. Неба свинца лоскуты, коробки, бетона в ряды. Утром народа транзит, копоть и грязь, И бензин. Выбраться с этой трясины нам не хватило Бы сил. Всюду голодные рты, стыд и больные мечты. Неба свинца лоскуты, коробки, бетона в ряды. Утром народа транзит, копоть и грязь, И бензин. Выбраться с этой трясины нам не хватило Бы сил.