Черный тюльпан [В Афганистане, Монолог пилота "черного тюльпана"]

Ах, какого дружка потерял я в бою? И не сорок два года назад, а вчера. Среди гор и песков, Где сжигает жара всё вокруг, опаляя недетскую Память мою. Слышишь, друг? Мы взошли, Мы взошли на некнижную ту высоту, Под которой ты лёг. Ах, какого дружка потерял я в бою? Нам проклятая пыль забивала глаза, И горел БТР. В небе, как стрекоза, вертолёт И как выкрик из прошлого голос: "Вперёд!" Словно нерв Оборвался, До боли натянутый нерв, И со склона пошла ему пуля навстречу в полёт. Песок да камень. Печальный свет чужой луны Над головами, Равняясь на знамя. Прощай, мой брат, отныне ты навеки с нами. Прости, что ты погиб, а я всего лишь ранен В горах Афгани, В Афганистане. Ах, какого дружка потерял я в бою? Мы всю жизнь любили читать о войне, А он не ведал никак, Что вот выпадет мне под огнём Его тело тащить за валун на спине. Далека... Тридцать метров, Тридцать метров! Но как же была далека та дорога меж ночью И днём. Песок да камень, Печальный свет чужой луны Над головами, Равняясь на знамя. Прощай, мой брат, отныне ты навеки с нами. Прости, что ты погиб, а я всего лишь ранен В горах Афгани, В Афганистане, В Афганистане, В Афганистане. Спасибо большое за прессу. Это последние записки, я больше уже буду сейчас Финишировать. Это я спел. Ну, тут масса комплиментов идёт. И Потом такой вопрос: "При вашей нагрузке, когда вы Успеваете читать, видеть, духовно обогащаться?" Значит, действительно, это очень сложно. И хочется, и хочется успеть всё: И читать нужно, и видеть нужно. Ну, вижу-то я много, я много езжу, много людей Встречаю. Вот. А так, конечно, очень тяжело выкраивать время. Тут меня Лихачёв очень успокоил. Я этому человеку верю аксиоматично, Я бы так сказал. То есть всё, что он Мне говорит, для меня это аксиома практически. Вот, и тут... А у меня очень книг, очень много я привожу Отовсюду, так сказать, ну... А успевать всё прочесть... Не успеваю всё читать. По поводу, так сказать, когда я успеваю духовно Обогащаться. И ужасно ведь, знаете, Накопительство, все говорят, книжное накопительство. У меня свербит, как же неудобно так... Вот как-то так у меня получается, что вроде я Накапливаю, хотя беру постоянно что-то читаю, Но всё равно то, что привожу, не успеваю прочесть. И вот Дмитрий Сергеевич говорит, что его спрашивают: "Как вы относитесь к накопительству?" Он говорит: "Ну, если человек не прочтёт, ну пусть Лучше чтобы, говорит, были в библиотеках, нежели Валялись где-нибудь, так сказать. Так что не прочтёт человек, значит, кто-то другой Прочтёт эту библиотеку потом полностью". Так что это меня очень устраивает. Я успеваю читать мало времени, Но успеваю. А как же иначе? Ночью, в самолётах, в поездах, В гостиницах, дома реже. Вот дома мне Меньше всего удаётся это сделать, потому что в Ленинграде у меня больше всего дел. Так получается. На гастроли всё-таки приезжаешь, Там работа, гостиница, работа, гостиница. Есть какое-то время. А в Ленинграде вот таком всё Время как белка в колесе. Но успеваю, стараюсь, стараюсь. Вот посмотрел "Покаяние" написал песню. Ну, давайте на финиш мы поскачем на коне. Я же помню, я же помню еще. Сейчас просто из-за этого ринга ни один концерт без Бастона не обходится опять. Вот Года два тому назад я прочел-- Читаю "Правду" центральную и на последней странице Нахожу материал большой о майоре Герое Афганистана Хабарове. И читаю так, читаю, вдруг раз и наткнулся на Такую цитату. Хабаров пишет письмо домой, и "Правда" цитирует его Строчки из письма: "Вот иду я по степи и мурлычу себе под Нос старинную казацкую песню. Только бурка казаку в степи постель". Эта старинная песня казацкая, как и многие другие, Была написана на улице Савушкина в городе Ленинграде Лет пять тому назад. Вот. Ну, Я действительно пишу эти песни. Еще одна уважаемая газета написала, что мол, Дима Розенбаум пишет псевдоказацкие песни. Значит, эти псевдоказацкие песни меня подружили С действительно настоящим казачеством Дона, Кубани и многих других областей нашей страны. И мне совершенно без разницы, что думает по этому Делу журналистское казачество Москвы. Вот. Розенбаум никогда не писал казачьих песен, Потому что казачьи песни пишет казачество, Народ казачий. Розенбаум никогда не писал Псевдоказацких песен. Розенбаум пишет песни о воле, о природе, О родине, так сказать, о степи, о ветре, Воплощая их так, как он может, Эээ, на основе, так сказать, казачьих каких-то Мотивов, лошадиных мотивов и так далее, И тому подобное. Вот что пишет Розенбаум. Поэтому я вам сейчас спою песню из вот этого Казачье-лошадиного цикла, как я его всу e обзываю. Новая песня. Я для этих песен придумал свой темп, Темп строевой рыси. Знаете, вместо аллегро, там аллегро, Модерато я придумал здесь, значит, темп строевой Рыси, как конник. В темпе строевой рыси новая песня "Проводи-ка меня, Батя, на войну".