Серафимыч [Посвящение Николаю Резанову]

На перрон, полный семечек, Подавали состав. Алкаши-шикиревичи Занимали места. Молодые, красивые Лезли мы в эшелон. Николай Серафимович, Твой был первый вагон. Рвали струны безжалостно Не за тыщи, за грош, За спасибо-пожалуйста. Да их в стакан не нальешь. Белой ночью, чуть кремовой, Парус плыл по реке. Николай Хризантемович Расцветал в кабаке. Жемчугами ты сыпал, касаясь рукой струн Серебряных. И карась золотой все клевал и клевал до утра. Три семерки разлив по стаканам на Невском Поребрике, Закрывали мы счет, добавляя еще по сто Грамм. Три семерки разлив по стаканам на Невском поребрике, Закрывали мы счет, добавляя еще по сто Грамм. В тихой роще осиновой, Пот стирая с лица, Николай Хиросимович Разрывал нам сердца. Не ремонтный трамвая сыч. Три копейки билет. Николай Недвораевич, Ты был в масть нам и в цвет. На сегодняшних веслах артисты лабают Известные, Но до пара такого никто из крутых не Дорос. Где-то там позади лихо катит дрезина с Маэстрами, Безуспешно пытаясь догнать твой Рязань-паровоз. Где-то там позади лихо катит дрезина с Маэстрами, Безуспешно пытаясь догнать твой Рязань-паровоз. В небо с криком отчаянным Птичья стая ушла. Не хватало печали нам. Коля, что за дела? Плач свечей парафиновый. Загрустил Ленинград. Николай Серафимович, До свидания, брат! Плач свечей парафиновый. Загрустил Ленинград. Николай Серафимович, До свидания, брат! Угарают банкиры по киру, целуясь с Клиентами. И братва за слова отвечает, как в лучшие дни. Все равны, что в парных, что в пивных пред Магнитными лентами, На которых твоя, Серафимыч, гитара Звенит. Все равны, что в парных, что в пивных пред Магнитными лентами, на которых твоя, Серафимыч, гитара звенит, на Которых твоя, Серафимыч, гитара Звенит.