Романс Колчака

Кусок земли, Исхлёстанный ветрами. Сухою веткой где-то хрустнет вдруг наган. За индевелыми еловыми бровями Глаза очертит где-то белая тайга. Прошу, будь ласков с теми, Бог, Кого оставлю на этой милой, столь забывчивой Земле. Прошу, войди в мой дом, прикрой плотнее ставни, Чтоб из окон не виден был кровавый След. А теперь я готов, Господа, или как вас там? Верой и правдой служить не дано тем, Кто веры не знал и кому правда Нечиста, Тем, кто небо зажег над страной. Тем, кто веры не знал и кому правда Нечиста, Тем, кто небо зажег Над страной. Не сметь срывать меня Гвардейские погоны! Не сметь касаться лапой русских орденов! Оставьте институткам этот бред ваш Революционный и отпустите к матерям Мальчишек юнкеров. Позволю извинить себе убогость мыслей ваших черных, Но не могу простить нечищенный наган, Того, что в смертный час мой вы стоите не По форме, небритость ваших щек и этот Жуткий перегар. А теперь я готов, Господа, Или как вас там? Верой и правдой служить не дано тем, Кто веры не знал и кому Правда нечиста, Тем, кто небо зажег над страной. Я принимаю Свой парад последний. Идут полки мои под царственный венец. Святой отец, святой отец, души предсмертный Собеседник уже лежит лицом разбитым, Ткнувшись в снег. Земля вас не возьмет, И море вас не примет. Да, можно научиться убивать врагов, Но верьте мне, Но верьте мне, тысячелетие отринет тех, Кто решился разменять его на год. А теперь я готов, Господа, Или как вас там? Верой и правдой служить не дано тем, Кто веры не знал И кому правда нечиста, Тем, кто небо зажег над страной. Тем, кто веры не знал и кому Правда нечиста, Тем, кто небо зажег Над страной.