Вечный огонь

Черное зло пробило пулями окна, Крыши снесло, небо стало холодным. И стойко, лома, остался один вдали над городом, Там это туман или дым. Жилые села лежали оврагом, полуживые солдаты армии Под красным флагом. Теплая кровь пропитала шинель, тех, Кто погиб, утром накроет метель. Пробудет злей, сбросит на головы бомбы. Люди исчезли, люди ушли в катакомбы. Это на землю поднявшийся ад, железный, Стальной, огненный Сталинград. В той высоте блестели зарницы, скоро в бой и Снова что-то не спится. Над темным лесом падали птицы, горели всполохи, Ярко светилась граница. Горячий восток, редкий озон, линия фронта, Пылающий горизонт. Мой гарнизон плотно захлопнул двери, Залп артиллерии, повреждения значит потери. Раны на теле, это глубокий след, Вперед к победе, скоро растает снег. Ушли на свет, их пепел унесла река, Их ждали дома дети с глазами цвета василька. Две гвоздики на вечный огонь, герои спят, Обрели покой. К братской могиле приложи ладонь, это гремит эхо Войны за твоей спиной. Две гвоздики на вечный огонь, герои спят, Обрели покой. К братской могиле приложи ладонь, это гремит эхо Войны за твоей спиной. Далекий горизонт встретит неприветливо, Черное море свистит предательским ветром. Наши суда будут отходить с рассветом, А на закате будут полны лазареты. Вдоль берега Турции, там безопасно, Тишину нарушат вспышки бордово-красные. Мои родные поля стали боевого окраса, Дома уходят под землю, оставляя каркасы. Никак нельзя отступать, мы далеки от дома, Во что бы то ни стало будем держать оборону. Первую дивизию спасают только мины, Враг отступает, скрываясь за снежной долиной. Такое тихое утро озаряет светом, Беда приходит не одна с порывами ветра. А ночью выгрузка бой, крики лишают сна, Наши ребята забыли, что такое весна. Быстро пролетает перед глазами жизнь, Как много значит это простое слово «держись». Когда команда «ложись» спасет тебя на задании, А командир к утру наградит тебя званием. Рыдали матери, дома съедало пламя, Вешали свастику, топтали красное знамя. Но обходили мины боевые машины, Но бились до конца волевые командиры. Две гвоздики на вечный огонь, герои спят, Обрели покой. К братской могиле приложи ладонь, это гремит эхо Войны за твоей спиной. Две гвоздики на вечный огонь, герои спят, Обрели покой. К братской могиле приложи ладонь, это гремит эхо Войны за твоей спиной. В деревне был расквартирован немецкий полк, Все офицеры пили и курили в потолок. Чесали в уламу виска, не зная, чем заняться, С запада шли войска, фронт постепенно отдалялся. А на пригорке возвышался старенький храм, Ходить в него никто не решался, сидели по дворам. И в нем служил иерей отец Андрей, Три года как вернулся после семерки лагерей. От скуки в этот храм зашел майор СС послушать, Как поп поет про то, что Бог воскрес. Ногами топал сзади, делал вид, что смотрит фрески, И, кстати, русский знал не хуже, чем немецкий. Дерзкий и злой от безделья решил развлечься он, Сказал, что в православии крещен и чтит закон. Что-то еще брехало, но в глазах плясали искры, Хочу покаяться в грехах, примите исповедь. Мы шли деревней, насиловали женщин, Детей мы выгоняли на мороз, сорвав все вещи. Стальные клещи вырывали языки у партизан, Пока все остальные жрали падаль по лицам. Я сам вот этими руками убил немало, И вот я перед вами, видно все же стыдно Стало. Такими были слова этой черной души, А поп накрыл его епитрахилью и задушил. Две гвоздики на вечный огонь, герои спят, Обрели покой. К братской могиле приложи ладонь, это гремит эхо Войны за твоей спиной. Две гвоздики на вечный огонь, герои спят, Обрели покой. К братской могиле приложи ладонь, это гремит эхо Войны за твоей спиной. Две гвоздики на вечный огонь, Герои спят, обрели покой.