Непокорённая вера в добро

Мне были двери открыты к западной точке России. Там, где после прибоя люди янтарь уносили. Где городок Гвардейск находился в низине. Где с моря дуют ветра и очень сильные. Мне руки умывали капли прозрачной росы. Ноги боролись с песками Балтийской косы. Я мог изучать историю, листая книжки, Но мне было не до неё, я был ещё Мальчишкой. Там городок военный казался необъятным. Солдаты молодые чистили свои автоматы. И как нам было страшно, когда нас с саней Отцы хлестали вениками в солдатской бане. Ругалась тётя Надя, что неправильно крестился, А я пошёл в наш храм и научился. Швыряли в стёкла хлебзавода с пацанами камнями после Того, как надо нас учили ремнями. Крики детдомовской шпаны я не забуду. Я им тогда сказал, что больше убегать не буду. Мне после этого три раза ломали нос, Но заживал, а я тем временем рос. Никто и никогда нам не читал морали. Родители нам говорили: «Поступайте правильно». Когда я буду листать страницы прошлого, Детям своим отдам из них только хорошее. Это моя непокорённая вера в добро. Словно окрылённый светом сотен световых табло. Это как плот, который всё же встретил берег. Мы всё ещё любим и ждём, надеемся и верим. Это моя непокорённая вера в добро. Словно окрылённый светом сотен световых табло. Это как плот, который всё же встретил берег. Мы всё ещё любим и ждём, надеемся и верим. А я был слеп, я долго и трудно взрослел. Рассвет мне был в укор, я ненавидел и не Шёл на свет. Я столько лет грелся огнём своих Страстей, но холод холодова добирался до костей. Диких растений красота, поэтика дна, Но жизнь одна и говорят, что дальше чё-то там. На кумарах от может стать поверхностью дивана. И мы с Диманом клали фундамент будущего храма. Мама украдкой крестит непутёвых сыновей. Сквозь звон цепей, сквозь семь морей они вернутся к Ней. царь царей был вписан в купол в центре Церкви. Пацан сказал, пацан добился своей цели. Помню колокола на поддонах, подъём на звонницу. Потом их звон поплыл над городом, как водится. С моего лица улыбка не сходила долго. И что-то доброе рождалось в кровотоке. Стены покрыты фресками дьякона Делских Харь. Резной иконостас отгородил алтарь. Как встарь звучал таинственный язык старославянский, А я не знал, где встать в кроссовках и В аляске. Глазел по сторонам, смущался и Переминался. Встал в очередь и еле свою очередь Дождался. Весёлый батюшка мои грехи решил. Он мне сказал: «Иди и больше не греши». Это моя непокорённая вера в добро. Я словно окрылённый светом сотен световых табло. Это как плот, который всё же встретил берег. Мы всё ещё любим и ждём, надеемся и верим. Это моя непокорённая вера в добро. Словно окрылённый светом сотен световых табло. Это как плот, который всё же встретил берег. Мы всё ещё любим и ждём, надеемся и верим. Мы всё ещё любим и ждём. Любим и ждём, надеемся и верим. Всё ещё любим и ждём. Любим и ждём, надеемся и верим. Мы всё ещё любим и ждём. Любим и ждём, надеемся верим. Мы всё ещё любим и ждём. Любим и ждём, надеемся и верим.