Тропик бетона E

В городе, построенном руками пленных фрицев, Нетленная хранится арийская традиция. Посчастливилось родиться рядом с авиацией. Интеллигенция, куда деваться? В районе на окраине в окна били градины, Играло радио, согнувшись над тетрадями. Забавы ради, а позже до отчаяния я подбирал слова С похожим окончанием. Точно помню, первые стихи были про рысь. Слово рысь заебись рифмовалось с брысь. По-любому эта рысь должна кого-нибудь загрызть. Закрыть тетрадь не смог опять. Все, спать. Завтра вставать. Мне бы завтрак в кровать, чтоб лениво брыкаться и Сыто рыгать. Слезы в ручьи и усталая мать. Кто тебя научил воровать, а? Аромат чужого не кривя душою. Дело небольшое, спиздил да ушел я в лунном гетто, Бледным светом одетые мои поэты грели в кулаках Кастеты. Разутые, раздетые приходили дети, По понеслась из потерпевшей свидетели. Перед пацанами как не похвалиться. Лица замелькали в отделении милиции. Нищета считала ребра, была пристанищем для Артема Она, пизда та еще. В доме, где только для гостей стелят скатерти, Но Саграда никогда не стоял на паперти. Нищета считала ребра, была пристанищем для Артема Она, пизда та еще. В доме, где только для гостей стелят скатерти, Но Саграда никогда не стоял на паперти. Гробик бетона это город Бога. Лунное гетто рождает апокрифы, Мифы. Ты знаешь тарифы. Каждый из нас и не раз был халифом. На час катим на отцовской Audi. Мои Артуро Гаtti, архитектура Гауди и груди Кати под Солнцем Каталонии хотят в мои ладони, И мы на пляжах тонем. Когда курнем, мы гоним. Я в Испании проспал ее, как пролетарий в планетарии. Вечер красит город в темно-синий цвет, Но домой не скоро. Привезли цемент. Почем цвет мет, вам не расскажут барды, А на наших картах отмечены ломбарды, Секретные фарватеры от точки до экватора. Мы вышли из апорты мастерами лома и лопаты. Лада девять-девять вспарывает темень. С теми, кто в теме, делимся идеями, Как с гением Остапа не попасть в гестапо, Если дунули, а по днищу барабанят пули. Бары, бани, улицы в памяти сливаются эти декорации. Никто разбирать не собирается. Yeah! И летят со свистом мимо нас Барселона, Рио, Кингстон. Барселона, Рио, Кингстон, Кингстон, Барселона, Рио, Кингстон. Нищета считала ребра, была пристанищем для Артема Она, пизда та еще. В доме, где только для гостей стелят скатерти, Но Саграда никогда не стоял на паперти.