Частоты ночи

Эй, Город плавится в неоне и дыме. Провода по венам пускают импульс. Пол качает, будто море в штиль, но внутри шторм, И он не отпустит. Смычок режет мул пополам. Низкий гул поднимает этажи. Я читаю тени по губам. Этот ритм мне шепчет: "Живи!" Раз, три, четыре. Раз и частоты режут туман. Два и сердце летит по волнам. Три мы тонем в битах до утра, где звук Это правда, не игра. Раз и воздух горит на разрыв. Два и страх превращается в взрыв. Три мы выше бетонных границ. Музыка наш единственный принцип. Пальцы пишут узоры из шума. Каждый клик как шаг по стеклу. Я мешаю секунды и думы, вырываю из времени мглу. Виолончель стонет где-то в глубинах, Как забытый, но живой крик. Этот звук поднимает и с пина заставляет снова идти Напролом. Но прими, город слушает сквозь бетон, Как мы ломаем его закон. Громче страх, громче запрет. Мы включаемся выше всех сетей. Раз и частоты режут туман. Два и сердце летит по волнам. Три мы тонем в битах до утра, где звук Это правда, не игра. Раз и воздух горит на разрыв. Два и страх превращается в взрыв. Три мы выше бетонных границ. Музыка наш единственный принцип. Ночь на вкус как холодный металл, Но внутри раскаленный импульс. Я давно по канату шагал между "можно" и "ты Не вернешься". Каждый бит как удар в висок, Каждый сбой как честный ответ. Мы живые, пока есть ток, пока звук оставляет след. Пульс в подвалах, в крышах крови, В отражениях мокрых витрин. Мы не спим, мы внутри волны, мы внутри этих Темных глубин. Виолончель тянет за горизонт. Скретч ломает пространство и счет. Этот ритм нас с собой унесет, даже если весь Мир упадет. Тише! Тише! Только дыхание баса. Раз, два, Три. Тише. Тише. Тише. Только дыхание баса. Раз, два. Раз и частоты взрывают ночь. Два и страхи уходят прочь. Три мы выходим в открытый шторм, где звук это Бог и закон. Раз и бетон начинает плыть. Два и нельзя уже не любить. Три мы выше любых вершин. Музыка это наш режим. Когда и глаза молчит в тишине. Этот ритм все равно во мне. Пока бьется внутри ток, Я не один. Я звук. Тише.