Ей двадцать шесть

Ей двадцать шесть уже немало, но в глазах всё Тот же детский шум. Она смеётся невпопад, устало, будто ищет правильный Костюм. Меняет маски, фразы, интонации, Как будто это чей-то кастинг день. А я смотрю без злости и без провокаций. Всё это мимо, всё не про меня, не мой День. Ей двадцать шесть, а она не знает, Чем можно взрослого мужчину взять. Пытается, играет, проверяет, но всё равно боится Быть собой опять. Ведёт себя, как будто всё впервые, Как будто жизнь короткий сериал. А удивляет только тишина и честность, Но этому её никто не обучал. Она читала где-то, как правильно смеяться, Молчать и исчезать. То близко слишком, то вдруг формально, То снова хочет всё рассказать. В её словах красивые цитаты, но между строк сплошной Туман. Я не судья и не куратор, Мне просто нужен живой план. Ей двадцать шесть, а она не знает, Что не трюки держат, а глубина. Она старается, но не понимает, Что искренность не слабость, а цена. Ведёт себя, как будто всё впервые, Как будто возраст это просто фон. А удивляет зрелость без усилий, Когда не нужно доказывать он и я. Я не прошу ни ролей, ни загадок, Ни игр в поймай и отпусти. Мне бы одну, без лишних повадок, Которая не боится расти. Ей двадцать шесть, и это нормально не знать его И ошибаться вновь. Но взрослость это не внешняя деталь, А смелость выбирать не игру, а любовь. И если вдруг она это поймёт, без масок, Без лишних слов, вот тогда действительно удивит Взрослого мужчину из своих снов. Ей двадцать шесть, а она не знает, Что не трюки держат, а глубина. Она старается, но не понимает, Что искренность не слабость, цена. Ведёт себя, как будто всё впервые, Как будто возраст это просто фон. А удивляет зрелость без усилий, Когда не нужно доказывать он и я.