Она

Она изрядно коцала мне мозги. Ревность, розги, слёзы. Теперь мы порознь. Она осознанно стирала грани, Съедая меня заживо, словно пиранья. Сказав «прощай» мне, разбила к чертям всё вдребезги. Её любовь, как яд, сводит челюсти. Её обрыв однажды проклял сам себя. Я виновен во всём. Она решает, как судья. Я это не я, когда в её объятиях друзья Звонят и кроют матом: «Антон, ты спятил». Проклинаю весь мир, будь он неладен, И с новой силой закипаю, лёжа с ней в Кровати. Думаю: «Хватит и послать всё к чёртовой Матери. Хватит уже твоих укусов, Хватит мне. И так исколот, как кукла, Буду насквозь. Ну давай, добей уже. Осталось самое малость». Прости меня за всё, что было, за то, Что я должна уйти, за мелкий почерк в письмах О любви, За тишину, за боль разлуки, за мир заснеженных Вершин, где я одна, где ты один. Мы это не мы. Мир перестал быть цветным. Ты стала другой. Я остался таким. Так бывает, видимо, нам разные трассы, И при встрече навряд ли скажем друг другу: «Здравствуй». Эти игры опасны. Не потерять бы голову в головокружительном танце, Не разменять чувства на непонятный трип и не Смотреть на love как на огромный шип. Надеюсь, мы решим, расставив всё на места. Ты мне не враг, и не узрей во мне Врага. Жизнь полна драм, и мы вкусили это сполна. Не моя и не твоя вина. За окном тлеет закат. Запах дождя плюс смятая простыня. С крана вода стучит каплями об кафель. В этой бойне ты Америка, я твой Каддафи. Прости меня за всё, что было, за то, Что я должна уйти, за мелкий почерк в письмах О любви, За тишину, за боль разлуки, за мир заснеженных Вершин, где я одна, где ты один. Осень сбросила с деревьев листья. Осень убила все мои мысли. Она таинственна, впрочем, как и ты, Разрушает и съедает меня изнутри. Я словно ослеп, не вижу огни после того, Как увидел тебя уже с другим. На кожу грим, наигранная радость сквозь печаль. И как бы не было жаль, прощай.