ВОВ. Стоять у Москвы

Никогда! Война сорок второго. От взрывов стонала земля. Над Союзом смыкается туго смертельная чёрная петля. Сгоревшие станции, рельсы, обугленный в пепел Вокзал. Какой уже город, какие сёла фашист, Как лавина, сметал. Глухие приказы в трубках. Солдаты, стоять до конца! Смерть подходит почти вплотную, Но дрогнуть нельзя. Под Москвой поднялись мы, как скалы. Ни шагу назад это крик не из жизни, Это кровь, это грязь, это клятвы в окопах. Коса смерти скользит по рассветным дорогам. До утра недалеко, осталось немного. Они воткнули словно нож в наше тело, Рвали грудь, разрывали всё умело, Но мы залили их кровью. Стояли до конца, до тьмы Под Москвой, до последней Черты. Трёхлинейка примёрзла к ладони, На шинели чужая кровь. По колено в снегу, по горло в крови, За каждым кустом их стволы. К нашим покосам, лесам, перелескам тянулись их Чёрные рты. Над воронками дым, Над воронками месяц. А в сердце что? Тут дом, тухнет табак на ветру, Лежит в кармане крестик. Кто выживет увидит утро, кто ляжет станет частью Этих мест. Под Москвой поднялись мы, Как скалы. Ни шагу назад, ни слова для морали. Это шёпот перед атакой злой и прямой, Когда смерть косит роту за ротой зимой. Они шли, словно нож в наше небо, Рвали воздух, ломали всё слепо, Но мы залили их кровью, держались в дыму Под Москвой. По колено в огне... И снегу. Над снегом крики, над криком тишина. Толпам вечность, а нам война. И если спросят, за что ты стоял тогда... За дом, за поле, за право сказать Никогда. Под Москвой поднялись мы, как скалы. Ни шагу назад наш бессрочный сигнал. Пусть коса смерти режет, устанет сама. Мы не сдались, земля удержалась жива. Они шли, словно нож, но сломались об нас. Мы ответили кровью в решительный час под Москвой в Сорок первом и дальше в снегу. Я стоял и стоять до конца смогу. Над снегом крики, над криком тишина. Толпам вечность, а нам война. И если спросят, за что ты стоял тогда... За дом, за поле, за право сказать Никогда. Никогда!