Начало E

Две тысячи пятнадцать, две тысячи пятнадцать. Как всегда, раз в год. Каждый раз как первый. Пиздец, Который раз по счету там уже не сосчитать. И о концертах наших нет рекламы на щитах. Нам уже под тридцатку, но пока мы тащим такт. Какая кепка, air max и только плащ и шарф. Я без подштанников не выйду даже в плюс десять. Бывает, горло заболит, хотя июль месяц. Понял, что годы берут у рэперов со стажем. И от уролога узнал не про спины массажи. Я бросил дуть, я на это был с детства Подсажен. Харе тянуть, брат, никто тебе здесь не Подскажет. Я весил девяносто, но время срезало жир. И самый лучший кайф на свете трезвая жизнь. С каждым днем пацаны на районе стареют. Я иногда заезжаю, вдвоем мы скопеем. Вспоминаем, что было и что сейчас происходит. Район раньше был рай, ну а стал преисподней. Это летит с сходни через ЭДМ на вышку. Мы впятером вам сделали своих идей эпишку. Тут столько рэперов гондонов это уже слишком. И если ты за нас, братан, надевай манишку. Каждый раз как первый. Это рынок, брат. А что с собою за все Время жизни ты набрал? Ведь ты же не актер, а жизнь не кинозал. Тут все по-настоящему и нет пути назад. Каждый раз как первый. Это рынок, брат. А что с собою за все время жизни ты Набрал? Ведь ты же не актер, а жизнь не Кинозал. Тут все по-настоящему и нет пути назад. Посвящаю эти строки своим близким от и до. Много лет в Китае, в рэпе, но не понял, Где мой дом. Это классика Нью-Йорка, Сэмплы режет близкий бро. Наша связка так наиграна, забили вместе гол. Начиная новый год, я четко ставил задачи. По расписанию все делать, как на службе у врача. Как в институте курсач, но чисто свой, А не купленный. Знаю, рано или поздно сменим кроссы На туфли. Я, как Олейничев в Туле, На хую вертел лигу. Ведь русский рэп это шляпа, что ни рифмовка, То липа. Что рэперочек, что пидор, слышишь, Звучит одинаково. Отошли от дел с братвой залегли по баракам. А нам в натуре до лампы на вашу моду И юмор. Помню брата молодого рассекали там с Юга. Я был сопливым, как Юнка, ща вроде че-то постарше. Теплых дней воспоминания запрячу в багажник. Мой рэп без картинок и разукрашенных фей. Я ветром гонимый самоназванный гений. Я призываю не верь мне, не верь всем вокруг. Немного терпения, мрак расстает к утру. Наш новый альбом представить было несложно. Я пою о своем, причем всегда одно и то Же. Кого-то пробирает до дрожи, кому-то неинтересно. Меня узнают в кабаках, но по сути неизвестный. Я не авторитет среди местных, не двигаю культуру. Не двигатель прогресса, не слушал Сепультуру. Навестил дядю Колюню, он жив, здоров. И снова рэпую, но издательство не издало. Прав Оксимирон, мой диск не будет издан. Ай-яй-яй! Ношусь по дому с визгом. Короче, все хорошо, я живу и здравствую. Больше нечего сказать, просто здравствуйте! Каждый раз как первый. Это рынок, брат. А что с собою за все время жизни ты Набрал? Ведь ты же не актер, а жизнь не Кинозал. Тут все по-настоящему и нет пути назад. Каждый раз как первый. Это рынок, брат. А что с собою за все время жизни ты Набрал? Ведь ты же не актер, а жизнь не Кинозал. Тут все по-настоящему и нет пути назад. Это начало новой серии новой главы. Бразилец стелет вновь, не выходя из твоей головы. С пометкой плюс двадцать один. Русский язык не латынь. Лучше остынь, рэперок, если у нас не лады. Вы льете в тексты так много воды. Что за биты от балды? Ловите от рынка балты. Мы те фальшивые MC, зато с микрофоном на ты. Носите наши снары, мы в рэпе пенсионеры. И альбомам нету меры, мы не гонимся за первыми. Мы ими были, есть и будем. Это, блядь, афера. И купив альбом Эровы, сделали доброе дело. Доброе дело прокачали в свое тело. Альбом Рыночные отношения две тысячи пятнадцать.