Мисс ю E

Знаешь, время расставит эти все точки над i, Но я легко поменяю все свои строчки на дым. Пока мы строчим до дыр для умов молодых, Если ослепнут глаза, мой микрофон поводырь. Немного дайте воды, немного дайте тепла, А то не видать мне этих благ. Дорога вдаль утекла. Я чё-то сбился с пути. Шиномонтажки и мойки. В этой огромной Москве мы часто так одиноки, Мы часом так недалеки, совершаем глупые вещи. То, что можно сделать сейчас, нахуй тупо на вечер. Тут житуха не лечит, и Млечный путь мой намечен. Если собьюсь головы с плеч, потеряю дар речи. Тут, как и раньше, залечь бы, гуляя меж этажами. Но мне двадцать шесть лет, и возраст режет и Жалит. Друзья все прежние сбежали, остались только Родные. У нас здесь было ноль пять, на всех По стопкам разлили. Мой возраст забирает годы. И небо разливает воду. И пацы двигаться не могут. Зато мы нация от Бога. Мой возраст забирает годы. И небо разливает воду. И пацы двигаться не могут. Зато мы нация от Бога. Тёмный зал зверей на лалах жаждет блюда, Сожрут и выкинут, как грязную блядь или хуже. Сейчас выбора много, лавки полны. Жопу только облей, а потом не ори. Это жизнь моя родная, как балалайка. Три струны и потом на Луну, как Незнайка. Так выбора нет, чем дышать кровью, Баблом и забыть, что писала чьим-то пером. Эх, просторы, речки, сёла, горы, Луга. Дикий шёпот берёзы, рождение отца, А ему его прадед, а там его кровь. Так дарилась вся чистота и любовь. Перепачканы мы все, словно свиньи. Только они не умеют убивать без причины. А нам только бабки в ротик уважь и погнал Фейерверком по бошкам шмалять. Ну да, время расставит всё на свои места. Я загадаю, когда та догорит звезда. Я падал, но поднимался с самого дна. Я знал, что правда родная, она одна. Она одна, как любовь и свобода. Она глубоко внутри, как вера в Бога. Кому на небо, а кому долгая дорога. Ну а я душевно болен немного. Не ради славы и стабильного дохода я сижу дома Из-за холодной плохой погоды. Мы дышим в коридорах железа и бетона. Мы просто пишем то, что накипело за годы. И это всё тебе, чтобы ты запомнил чёрным по Белому своим и с кем незнакомы. Давай со мной пой, давай споём с тобою. Давай уйдём в запой. Ну а припев просто бомба. Мой возраст забирает годы. И небо разливает воду. И пацы двигаться не могут. Зато мы нация от Бога. Мой возраст забирает годы. И небо разливает воду. И пацы двигаться не могут. Зато мы нация от Бога. И снова горечь по стаканам. Все говорят: это не мы такие, жизнь такая. Это правда. Нам не выбрать мир или родню. Даже если мысли были, выруби их на корню. Годы хлыстами подгоняют что-то суетить. Двадцать шесть отметин на спине и сколько впереди. Сколько песен впереди. Делать их нам не претит. Текстом по битам идти, раз башке застрял мотив. Огни Москвы опаляют этих мотыльков. Кто откуда? Ты к такой жизни явно не готов. Но мне пох. Я знаю, надо, значит надо. Трафик банда, брат за брата, вечно молод и слегка Поддатый. Это главное, слышь. Нам это данное свыше. В твою башку вложить архивы всех наших мыслишек. Такой подход либо избыток, либо излишек. Но цель одна пускай эти мысли услышат. Будто звёзды погасли, очертания неясны. Чернота этой ночи очаровательна очень. Я прочитал пару строчек прямо в пасть этой бездны И понял в ней много места. Она бесследно всё съест. Это пиздец, как нечестно. Ведь она хавает лучших, а бесхребетных зверюшек при Этом плавать научит. Я одиночество вижу тут в каждом третьем окне, А в других двух свет потух. Там вообще ничего нет. Я сажусь в электричку, валю за сто километров. Долой от многих моментов. Пускай там строки по ветру, но от судьбы не Свалить. И плюс берёт ностальгия. Не поможет Скайлинк. Нужна Москва, москали мне. Как каннибалы, москиты. Мы пьём кровь друг у друга, едим друг другу Мозги. Это коронное блюдо. Многих манит валюта и задолбало всё люто, Но почему-то базарят люди, мол, нет, Не свалю. Мой возраст забирает годы. И небо разливает воду. И пацы двигаться не могут. Зато мы нация от Бога. Мой возраст забирает годы. И небо разливает воду. И пацы двигаться не могут. Зато мы нация от Бога. Вначале надо мной смеялись на районе болваны, А сейчас каждый второй просит мою болванку. Прикинь, Толян, тебя знают все у меня в универе. Живу рядом с шахматистом, но они не верят. Но я всё так же душевен, и пальцы не Веер. И я уверен, мы идём в правильном направлении. Мной не управляют, да и права никто не имеет. Друзей было больше. В конечном итоге ряды поредели. Я не исполняю в клубе танец ногтей, Предпочитая стоять в стороне, еле заметен, Как тень. В большой компании мне находиться не по Себе и редко могу предложить даме дорогой коктейль. Я взял на заметку так больше жить нельзя. Порядком надоел мне всякий левый движняк. Я отправляюсь на зелёнку, а не в клуб качать Толпу. Фэнов было ноль, теперь их целый табун. Целый табун. Мой возраст забирает годы. И небо разливает воду. И пацы двигаться не могут. Зато мы нация от Бога. Мой возраст забирает годы. И небо разливает воду. И пацы двигаться не могут. Зато мы нация Бога. Мы нация от Бога.