Дальше

Я на шоссе, ведущем из города в тишину дома. Думаю обо всем, кроме убегающей от меня дороги. Закат на безупречной поверхности хрома. Стремительны глянцевые лани и носороги. Время и расстояние становятся одним и тем же. Оба не замечают друг друга. Длина тонкой стрелки ложится небрежно в правый угол Священного полукруга. Находясь на одном месте, жду, пока Земля прокрутится Под колесами машины, чтобы доставить, Не расплескав, меня к подножию сумерек ночи растущей Вершины. На заднем сиденье тяжело дышит тень. Никогда не покидая убежища своего угла, Она жмет на счетчик, когда заканчивается день, И с этим щелчком из земли вырастает тьма. Спасая других от того, кто я, запираю на скрежет Замков бумажные двери. Острые вытираю от крови ножей края. Становлюсь тем, во что верят. В доме светло. Душа привыкает к свету любимых глаз. Смываю с лица озлобленности гримасу. Искрой взорванный цветком распускается газ, Воды согревая прозрачную массу. Жизнь приобретает приятный оттенок смысла в нежности Простых слов, в тишине молчания. Обглоданная звездами половина Луны повисла перед Окном, за ветки зацепилась случайно. Ужинаем, съедаем остаток дня, попутно рассуждая о Возможности существования Бога. А там в ночи, томясь в ожидании меня, Вооруженное будущее топчется у порога. Во сне я плачу. Это может видеть только моя мама. Она теперь там, где все иначе. Она теперь не весит ни грамма. Тихо.