Годы молодые с забубённой славой

Годы младые забубённой славой. Отравил я сам вас горькою отравой. Я не знаю мой конец близок ли, Далек ли. Были синие глаза, да теперь поблекли. Где ты, радость? Теми жут грустно и обидно. В поле, что ли, в кабаке? Ничего не видно. Руки вытянув, и вот слушаю на ощупь. Едем кони, сани, снег. Проезжаем рощу. Эй, ямщик, неси вовсю! Чай, рожден не слабым. Душу вытрясти не жаль по таким ухабам. А ямщик в ответ одно: "По такой метели Очень страшно, чтоб в пути лошади вспотели". Ты, ямщик, я вижу, трус. Это не с руки нам. Взял я кнуты. Ну стегать по лошажьим спинам. Бью. А кони, как метель, снег разносят в хлопья. Вдруг толчок, и с саней прямо на сугроб я. Встал и вижу: что за черт? Вместо бойкой тройки Забинтованный лежу на больничной койке. И заместо лошадей по дороге тряской Бью я жесткую кровать мокрою повязкой. На лице, чувствую, усы закрутились стрелки. Наклонились надо мной сонные сиделки, Наклонились и хрипят: "Эх ты, златоглавый! Отравил ты сам себя горькою отравой. Мы не знаем твой конец близок ли, Далек ли. Синие твои глаза В кабаках промокли".