Идти быстра

Что? Да, вот так. Ага. Капюшон, шаткая походка, хороша проходка. Сейчас ещё одно приходу, это подводный мир или Подземный, он неподдельный. Сквозь терни сугробов встречаю лето, Громко приветствую. Неужели одет в валенки? А за окном снег валит, это буквально катастрофа. Не пытайся прочесть её между строк, Это просто эпиграф. Эта музыка играет, пока ты спишь, Дышишь, и ты думаешь, куда меня занесло? Всё сломано, но ты неугомонный и не без гармонии. Это моя саксофония. Сегодня ритмы сердца, завтра уже иноземец. Не падай ниц, не закрывай ресницы. Это было выцарапано на скамейке в летней аллее, Но это уже... Или, блядь, это всё ещё в моей голове? Салазки размазаны над тазами, слова плывут образами. По газону не лазить, сказано. Саду в пазик, зиг-заг, последний тик-так. Как так? Синяк на шее, мертвец в траншее. Что дальше? Туша в нише, туша. Большими ложками ешьте свой йогурт, обзаводитесь Ножами, мой бунт не горд. В порядке очереди мёртвые люди в грядках, Бирки на пятках. Господин полицейский застрял в Девятке. Пастырь желает благ, одинокий пластырь на Лбу. Ходить нагим табу, а я буду тело в Кислоту. За малым дело горький грейпфрут и голос Р. Кит. Не упусти вид, мутант твой гид. Идти быстро по гнилой листве, свернул сквер, Ему вслед принял смерть. Мы не в Москве и нет фанерных стен между Право и лево. На палубе Глеб, дайте две, Белый хлеб, добавят тебе жир. Ты в игре служи, Таурен, не джип, Жигули, мужик. Жгли бы жизнь, чтобы тушить режим. Паши, чтобы нажить. Кроши хашашин и стать большим. На чердаке души всегда кеды, идти быстро спеши. Идти в спокойном размеренно. Диск Фила Коллинза in the air турнает, Не Гиборга, дабконает и упорно окунает на берега Окинавы. Нарко берегает канавы и передал: "Остава, облава расплавила до плёва." Главное, вдолблённый жив, правда, Если не одержим и раптор над пропастью во ржи. В опасе ножи убить Сэлинджера это цель жизни, Как и таскать тяжести. Радикулит опять жестит от пяти до шести, Лишь девяносто восемь сотых ноздри ведут на воздух. На сотовом записка: идти быстро.