Романс про Изю Шнеерсона

Курчавый Изя по прозванию Брунет, Побочный сын портного дяди Бори. Таких в природе больше не было и нет, На зуб клянусь, век не видать мне воли. Любитель женщин и знаток французских вин, Блюститель уркаганского закона. Он был прекрасен, как Иисус Навин, А в картах смыслил больше Соломона. Ни кабаки, ни карты и ни зона Любовь сгубила Изю Шниерсона. Он не увидит солнышка апрельского. Любовь сгубила мальчика еврейского. Его ценили и каталы, и воры, В нём был кураж и барская осанка. Курчавый Изя дня не прожил без игры, Он шпилил в стос, как в шашки Капоне. Но как-то Изя оказался на мели, Не пёрла масть ему и жестом или знаком Свою Шикарную подружку Натали В отчаянии Брунет поставил на кон. Ни кабаки, ни карты и ни зона Любовь сгубила Изю Шниерсона. Он не увидит солнышка апрельского. Любовь сгубила мальчика еврейского. Но в этот вечер карты Изю подвели, Он всё вкатил влиятельному вору. И вся в слезах его красотка Натали Ушла с Другим согласно договору. С улыбкой Изя удалился на балкон, И грянул выстрел, словно залп Авроры. Погибнул наш Брунет, но, слава богу, Он Своею кровью не забрызгал шторы. Ни кабаки, ни карты и ни зона Любовь сгубила Изю Шниерсона. Он не увидит солнышка апрельского. Любовь сгубила мальчика еврейского. Ни кабаки, ни карты и ни зона Любовь сгубила Изю Шниерсона. Он не увидит солнышка апрельского. Любовь сгубила мальчика еврейского.