Любовь и каннибализм E

Заложник ядерных войн Мой наркотический век. Пришельцы и двойники, Я совершаю побег. И пусть жесток календарь, Пусть шутко спят сторожа, Пусть неприступны закон и мораль. Разве это хоть что-то меняет? На горизонте сверкают зарницы. Ждут эмигранты предместья столицы. В небе луна и кому-то неймется. Дай мне то, что не продается. Загнанный в угол слепой механизм. Детство впитало постмодернизм. Мир, где всем правят любовь и каннибализм. Вожди индейских племен Не любят выходить в свет. Знамена и костыли Патологический бред. Так прокололись жрецы На пропаганде мистической лжи. Так разрывала на части весна. Мы расцветали на всех направлениях. В час, когда смолкнут охрипшие пушки, Заговорят мины-ловушки. Рогнет рука и висок рассмеется. Болью фантомной назад не вернется. Жесткое лико наших картин. Жизнь за забором глухой карантин. Мир, где всем правят любовь и каннибализм. На горизонте сверкают зарницы. Ждут эмигранты предместья столицы. В небе луна и кому-то неймется. Дай мне то, что не продается. Загнанный в угол слепой механизм. Детство впитало постмодернизм. Мир, где всем правят любовь и каннибализм. Заложник ядерных войн Мой наркотический век.