Неудачный побег

Кругом одна тайга и волки с зайцами. А он: "Бежим!" А я ему: "Куда?" Он выплюнул бычок и щелкнул пальцами: "Туда, куда уходят поезда". И, догрузив осину, мы с другом спина в спину, Накрывшись мешковиной, залезли под бревно. Конвой багром пошарил и паровоз пошпарил. Дружок мой закемарил, и я с ним заодно. Проснулся я, смотрю купе со шторками. Ни друга, ни осины, ни сосны. В углу прикрыто синими ведерками Награбленное золото страны. И я, одет с иголки, лежу на нижней полке, И все мои наколки исчезли без следа. Похлопал по карманам, а там билет. Я глянул за лондонским туманом. Я еду, господа. Я тер ладоши, прыгал между полками, Искал проводника открыть сортир. Смотрю, все едут с синими ведерками: Нарядчик, хлеборез да бригадир. И сел я на кукорки. Ах, милые ведерки! Да мне в родном поселке здесь хватит с головой Детишкам на печенье, жене на примиренье, А маме на леченье в больнице областной. Глотнул я коньячка, поел антоновки. И вдруг в конце прохода в синей мгле Предстал мой друг в потрепанной буденовке, Хоть без коня, но с саблей и в седле. И говорит мне горько: "Ну что ж ты, Друг мой Борька, за синие ведерки мать-Родину Продал?" "Ты что? кричу, братуха!" Но поздно. Он мне в брюхо. Сцепились мы и ухо я другу разодрал. Он побледнел, на шее вены вздулись, И в левый бок мне саблей: "Получай!" Тут мы по-настоящему проснулись под Лай собак и голос: "Разгружай!" Гляжу, идет бригада. Худые, как из ада. На робах сплошь рядом полосок серых масть. И вздрогнула утроба. Я понял, что мы оба попали на соболь Акулам прямо в пасть. И старый зек один, что из разгрузчиков, Хохочет: "Вы что, лохи? Не пойму. Ведь для таких, как вы, никчемных чудиков, В России все пути ведут в тюрьму". И вот опять дорога. Конвой побил немного, но так, заради бога. Аванс на новый срок. От полной невезухи мы ехали не в духе. Дружок, держась за ухо, а я за левый бок. И по тайге, где зайцы только с волками, Где вечный лес подпер небесный мрак, Увез, мигая синими ведерками, Двоих никчемных зеков автозак.