Народный суд

Спустилась осень на скамейки, где ждал трамвая Праздный люд. Меня в хозяйской телогрейке вела Милиция на суд. На остановке, взоры пряча, народ шептался меж собой: «Ну и прикид! Шансон ходячий подтанцовка за спиной». Проснулся бомж, что спал у почты: «Почто, товарищ Полицай, Раба всевышнего Ведешь ты, как изувера, На трамвай?» «Бензина нет, сказала дама, а воры есть. Глянь на него. Ишь, как он зыркает глазами. Того гляди, упрет чего». И до крови в суставах сжала навеки выцветший писец. Еще бы этих не хватало. Постой к стенке, и конец! Утерся бомж слезой цыганской. Цыпленок тоже Хочет жить. С утра стрелять не по-христиански. Сначала бы надо Похмелить. Зимак собралась не пробиться. В толпе раскол, назрел скандал, И на оранжевые лица сошел с небес девятый вал. В осенний день, в дожди косые ты точно правды Не найдешь. Но за несчастную Россию на урну встал С бутылкой бомж. Перекрестился он в прозрении и Молвил: «Братья, с нами Бог». Сержант рванул на упреждение и Выбил урну Из-под ног. И заорал: «Уймитесь, люди! Да и вообще не шибко тут. Без вас преступника осудят. На это есть народный суд». А я стоял, смотрел на осень, на золотой увядший Рай. Но наконец-то номер восемь пришел, Как приговор, трамвай. И сердобольная Старушка мне протянула Пирожок: «Вот так и мой сынок Ванюшка на Рудниках Мотает срок. Теперь увидимся едва ли. Ох, не дождусь, не хватит сил». И божий лик в пуховой шали меня на Суд Благословил.