Размышления у парадного подъезда Prod. by Семён Фролов

Вот парадный подъезд. По торжественным дням Одержимый холопским недугом Целый город с каким-то испугом Подъезжает к заветным дверям Записав свое имя и званье Разъезжаются гости домой Так глубоко довольны собой Что подумаешь — в том их призванье! А в обычные дни этот пышный подъезд Осаждают убогие лица Прожектеры, искатели мест И преклонный старик, и вдовица От него и к нему то и знай по утрам Всё курьеры с бумагами скачут Возвращаясь, иной напевает «трам-трам» А иные просители плачут Раз я видел, сюда мужики подошли Деревенские русские люди Помолились на церковь и стали вдали Свесив русые головы к груди Показался швейцар. «Допусти», — говорят С выраженьем надежды и муки Он гостей оглядел: некрасивы на взгляд! Загорелые лица и руки Армячишка худой на плечах По котомке на спинах согнутых Крест на шее и кровь на ногах В самодельные лапти обутых (Знать, брели-то долгонько они Из каких-нибудь дальних губерний) Кто-то крикнул швейцару: «Гони! Наш не любит оборванной черни!» И захлопнулась дверь. Постояв Развязали кошли пилигримы Но швейцар не пустил, скудной лепты не взяв И пошли они, солнцем палимы Повторяя: «Суди его бог!» Разводя безнадежно руками И, покуда я видеть их мог С непокрытыми шли головами А владелец роскошных палат Еще сном был глубоким объят Ты, считающий жизнью завидною Упоение лестью бесстыдною Волокитство, обжорство, игру Пробудись! Есть еще наслаждение Вороти их! в тебе их спасение! Но счастливые глухи к добру Не страшат тебя громы небесные А земные ты держишь в руках И несут эти люди безвестные Неисходное горе в сердцах Что тебе эта скорбь вопиющая Что тебе этот бедный народ? Вечным праздником быстро бегущая Жизнь очнуться тебе не дает И к чему? Щелкоперов забавою Ты народное благо зовешь Без него проживешь ты со славою И со славой умрешь! Безмятежней аркадской идиллии Закатятся преклонные дни Под пленительным небом Сицилии В благовонной древесной тени Созерцая, как солнце пурпурное Погружается в море лазурное Полосами его золотя, — Убаюканный ласковым пением Средиземной волны, — как дитя Ты уснешь, окружен попечением Дорогой и любимой семьи (Ждущей смерти твоей с нетерпением) Привезут к нам останки твои Чтоб почтить похоронною тризною И сойдешь ты в могилу... герой Втихомолку проклятый отчизною Возвеличенный громкой хвалой! Впрочем, что ж мы такую особу Беспокоим для мелких людей? Не на них ли нам выместить злобу? — Безопасней... Еще веселей В чем-нибудь приискать утешенье Не беда, что потерпит мужик Так ведущее нас провиденье Указало... да он же привык! За заставой, в харчевне убогой Всё пропьют бедняки до рубля И пойдут, побираясь дорогой И застонут... Родная земля! Назови мне такую обитель Я такого угла не видал Где бы сеятель твой и хранитель Где бы русский мужик не стонал? Стонет он по полям, по дорогам Стонет он по тюрьмам, по острогам В рудниках, на железной цепи Стонет он под овином, под стогом Под телегой, ночуя в степи Стонет в собственном бедном домишке Свету божьего солнца не рад Стонет в каждом глухом городишке У подъезда судов и палат Выдь на Волгу: чей стон раздается Над великою русской рекой? Этот стон у нас песней зовется — То бурлаки идут бечевой! Волга! Волга!.. Весной многоводной Ты не так заливаешь поля Как великою скорбью народной Переполнилась наша земля, — Где народ, там и стон... Эх, сердечный! Что же значит твой стон бесконечный? Ты проснешься ль, исполненный сил Иль, судеб повинуясь закону Всё, что мог, ты уже совершил, — Создал песню, подобную стону И духовно навеки почил?