Грибы (Бонус)

На проспекте Ленина выросли грибы. Прямо в подъезде памятника конструктивизма, Где двухуровневые квартиры без душа, Но в каждую комнату свой вход. Коридорная система, дощатый пол. Доски зияют черными глубокими сухими лужами. Подъездные грибы, искусно декорированные мишурой, Голосят о скором неизбежном Рождестве. Пахнет елью. Хлопнут пробки, праздник наступит, И кто-то, пьяно улыбаясь, по уши Скажет: "Христос воскресе!" И рассмеются добрые люди в ответ: "Воистину воскресе". А пока не Рождество еще. Ну, или не православное. В подъезде декабря тридцатое, тридцать первое. И ребенок без возраста, пола и местожительства Пытается греться возле закутанной войлоком и Дерматином трубы. И он желает... Хочется ему тепла, Пусть самого маленького, От дешевенькой сигаретки. Хочется ему конфеток и материнского участия. Или чтоб рядом живое лежало, щемилось, Копошилось. Блаженного головокружения хочется. Наконец, сказки, счастья, Аплодисментов. И чтобы все языки понимать и петь лучше, Чем дядя Сережа, которому даже в метро за его Голос ночевать разрешают. Вот Из возле трубного сырого пространства, Из своей Войлочной норы Выползает мудрый белый червячок. Говорит, что это не нора, а тоннель, И он в лохматой шапке Розовых волос. Он был благороден, И если приглядеться глазами студента навеселе, Даже похож на долгожданную креветку В чудесном зеленом супе-крем. Сжалился червячок над человечком Или над человечком червяк. В это время по коридору прошел полнотелый мужчина с Куском домашнего торта, одарил ребенка неподдельной Зефирной сладостью. И вошла с мороза торопливая девушка, Черноглазая, Черно-розовая. Черные волосы, ногти, пальто, розовые Губы, кофта, глазные яблоки. Протянула пачку Vogue и зажигалку, Наверху хлопнула дверь, и от пинка полетела вниз Шавка. С визгом, скрежетом когтей. Села, Стала бешено чесать пузо задней лапой. Червь не имел отношения к происходящему, Но вдруг он переполнился милосердием и Открыл псу прямую дорогу в гараж, Где проходят трубы горячего водоснабжения. Воломом лежат диваны, кресла, прочая добрая Рухлядь. Пахнет все той же войлочной сыростью и выхлопом Прогреваемых моторов. И если прижаться к трубам и уползти под асбестовые Щиты, то не видно. Значит, собаку и дите с ней не выгонят. Падал обильный снег. Мимо гаража, распахывая ботинками сугробы, Двигались запорошенные студенты. Заспанные, полноватые люди подходили к Собственным автомобилям. Свежие девушки хлопали дверцами. Издалека доносился чувственный тенор бродячего Музыканта. Грелась и бежала во сне Блохатая шавка. Примеривались к сырой стене Зимние грибы, украшенные мишурой. Мечты сбываются, И только Дух Рождества занимается человеком по-настоящему. Скармливает собаке испортившийся торт, Мочит до состояния каши дамские сигаретки Vogue, Глушит особо пахучие дизельные моторы И гонит человечку кислород прямо в мозг, Минуя слабенькие легкие и тонкие сосуды На детском теле, Практически Неразличимые. Неразличимые, Неразличимые, Неразличимые.