Озеро Чад

Я была женой могучего вождя, Дочерью властительного чада. Я одного время зимнего дождя Совершала таинство обряда. Говорили, на сто миль вокруг женщине было меня Светлей. Я браслетов не снимала с рук, янтарь всегда висел На шее. Белый воин был так строен, Губы красны, взор спокоен. Он был истинным вождем. И открылась сердца дверца. Когда нам шепчет сердце, мы не боремся, Не ждем. Он сказал мне, что едва ли во Франции видали Обольстительней меня. И как только день растает, для двоих он оседлает Берберийского коня. Берберийского коня. А на быстром и сильном верблюде, Утопая в ласкающей груди шкур звериных и шелковых Тканей, уносилась я птицей на север. Я ломала мой редкостный веер, упиваясь восторгом Заранее. Белый воин был так строен, губы красны, Взор спокоен. Он был истинным вождем. И открылась сердца дверца. Когда нам шепчет сердце, мы не боремся, Не ждем. Он сказал мне, что едва ли во Франции видали Обольстительней меня. И как только день растает, для двоих он оседлает Берберийского коня. Берберийского коня. Муж Мой гнался с верным луком, плыл по сумрачным озерам И достал со смертным мукам труп, Покрытого позором. А теперь, как мертвая смоковница, у которой листья Облетели, я ненужная, скучная любовница, Словно вещь Я брошена в Марселе. Родкий ум мой обессилен бедами, Взор мой с каждым часом угасает. Умереть, но там, в полях неведомых, Там мой муж, он ждет и не прощает. На таинственном Озере Чад.