Ковен

Ляпнул, думал, что здесь место блядских риторной Воды. Окурошен болотными ведьмами можешь лету стать И ты. Им плевать на мать и юбастыря, На молитвы, на беса, беззакония. Рука блядская и зараза зубастая вот ответная Стояние! Пятна их крови ручьем Зачерпались в кашле. Проверь, На месте ли ещё твоя голова? Марево кутает мрак, Засушева ельника пьяная хмарь. В дали вертяной Луны они окрушили Поганый В лес Пускают, зазывая мракоблудию и похоти. В рай послушный зазывают и спаивают с черной чаши. Ярлы и оскверняют выход на Сомненийший их. И рога прорезают набровья меж кровою сосиской кожи. Непроходимой стала и казаться болотные реки, Что непроходи. Это фото кровавое балета, и в синеве киянь. Не спасла тебя мать и юбастыря от опавших болотных Собак. Марево кутает мрак, Засушева ельника пьяная хмарь. В дали вертяной луны Они окрушили поганый алтарь. Залутанные смертью, Как безумной ночи, в лес пускают, Зазывая к мракоблудию похоти. Рай послушный зазывают и спаивают с черной Чаши. Ярлы оскверняют выход на сомненийший Их. Завевелись таймуты, топорщился в лесу пёс. Всех, кого кинуло из леса, ёд один и ведьмин Глаз. Танец мёртвых и живых на вертуха пылеспых. Если ты забрёл сюда, сейчас останься навсегда!