В забытой реке

Безумная триста смерти живого как никогда. Смеющийся пасть со спрятанного звала и злость. Глупцы ломились, продолжалась, Рвея сломеют тела. Вместе с вечно духом засыпанным будут землей. И ты видишь забытое личи отражение. Расплытые обличий в глазах, что зовут за собой. И крик да, от голода жив и глупея. Вздох желающих полет не слышен над черной водой. И под тяжестью зримого веки закрой навсегда. Не страшась чешуйков расколотых шляповых псов. И летят как ушли в свою, означая конца. Слыша раз только тронут, я буду с нами покой. Личи, что пронзает плоть, приветствуют минаю Грязь. И за белку на кровавых рож исчадий, Не рот и не грязь. Землями поцелуют умы И речи обращают в ил. В забвение погибнет и послония злости мотив. Остриями под черной водой, словно лезвие ранит твой Шаг. Даже время не в силах укусам его помешать. И все дальше к лике ворот, под струями фар Сама. Но ты стоишь дорогу, Тебя не сломать. Не убить вам того, что давно уже мертв. И расчетного задалось снова не трепнуть око. И сознание напомнит о тяжести мульве колов. Если молотом будет крушить, Пока Я дышу.