Ну, вот такие, брат, дела

Домик деревянный одинокий На коренях стоял на пустыре, А его хозяин с мест далеких Возвращался рано по весне. Знал, что из родных никто не встретит И никто не выпьет с ним до дна. Знал, что он один на белом свете, Что не дождалась его жена. Но вот такие, брат, дела. Не будем душу ворошить, А жизнь отпущена одна, Она одна, и нужно жить. Но вот такие, брат, дела. Не будем душу ворошить, А жизнь отпущена одна, Она одна, и нужно жить. По селу прошел, не узнавали. Изменился после долгих лет. На лице морщины да печали. И в осанке есть особый след. И родные плакали березы. Все былое сведено на ноль. Он упрямо шел, глотая слезы, А в груди не утихала боль. Но вот такие, брат, дела. Не будем душу ворошить, А жизнь отпущена одна, Она одна, и нужно жить. Но вот такие, брат, дела. Не будем душу ворошить, А жизнь отпущена одна, Она одна, и нужно жить. Дом увидел, просто не поверил. И у дома, знать, недолог век. Ставни сняты, покосились двери. Стосковался, словно человек. Боль встряхнув с курны, за дело взялся. Здесь опалы кончилась пора. Строил дом и заново рождался Под напев пилы и топора. Но вот такие, брат, дела. Не будем душу ворошить, А жизнь отпущена одна, Она одна, и нужно жить. Но вот такие, брат, дела. Не будем душу ворошить, А жизнь отпущена одна, Она одна, и нужно жить. А жизнь отпущена одна, Она одна, и нужно жить.