longcao caobao

Нажал, блять, запись. Да, нажал. У Егора Древлянина сегодня свадьба, А меня, блин, там нет. Я шляюсь по Шанхаю. Посидел в чайной, попил чаю, затарился блином Шена Да Имен Хая. В столовке для пэнсов похавал за двадцать юаней. Вообще нормально. Над крышами повисло марево цвета сливовой конфеты. На великах менты проехали, или как их тут называют, Хуй его знает. Проколол колесо на Хавали об ебучий шуруп. Проложил новый маршрут на метро и на байсике. Обошёл парк Столетия, встретил там чёрного лебедя и Утку размером с ребёнка. На спорте тётка изучает шарф Бухенвальд Флавы. В дисконте Адидаса такого не видала. Вылез кот из канавы, пошевелил усами и убежал в Бамбуковую рощу. Стало темно, как ночью. Пешком иду на наш район среди многоэтажных зданий. Бутылочка Цинdao мани, взял две, Поссал под пальмой. Старый Китай мне больше нравится, а этот расфуфырен, Как красавица, но в целом заебок. Пришёл в отель и записал на Санин битулёк говняный Рэпачок. Садитесь, жрите, чихао-хехао, А мне завтра на самолёт, хуё-моё. С утра, кстати, с дедами хоронили Ваню. Подох походу парень. А, Цаобао Рекордс. Это Цаобао Рекордс. Бро, это реальная история. Русский Ваня живёт годами в Чаван отеле. Ему нормально в столовке с отставными вояками есть По утрам оладьи с рисовой кашей за пять юаней И какать не на огороде, а в японский унитаз С подогревом в номере. Ездить на мотике в парк и изредка за город, Хотя по хайвеям нельзя, а Шанхай стал огромный город И ехать долго. Не угадал с погодой, попал под ливень ледяной в Дороге. Продрог, как уличный пёс. Захворал, стал кашлять сначала слегка, Потом так, что самому стало страшно. По ночам видел что-то странное. Сначала не мог понять, оно повторялось. Потом днями стало всплывать в памяти, А сны становились всё реальнее. Знакомая улыбка, но незнакомой дамы. Её голос в её песне есть всё: и самое Чёрное зло, и добро, в одну секунду сияющим солнцем. Она звала к себе каждую ночь, а после сна Оставалось чувство утраченного дома. Иногда вспоминалось детство и то, Что когда-то всплывало, когда слышал слово Родина. Становилось всё хуже. Распустился во двор, зашёл в Цао Хэн Зин комьюнити, Съел рис и брокколи на свой последний ужин, Поднялся в номер и умер. Персонал не сразу понял. Надпись на двери гласила: не беспокоить.