В книге все было по-другому E

Фатян снова в деле! Еле брезжит свет в каком-то сне он среди сфер. Гуляет ветер по воде и холодок по частям тел. Он видит путника во тьме, тот очень похож на Смерть. Не знает, что произошло, но просыпаться не Хотел. Дом, в котором я живу, уже порядком заветшал. Из-под лестницы в каморке я не знал, куда бежать. Надел кольцо и око в пламени пялится далеко. Сегодня пикник на обочине, после аэропорт. Следую заветам ваших желтых пресс. Парень, бегущий за ветром в норвежский лес. Свита полжизни промотала автостопом по галактике. Кругом учителя, врачи, синоптики, дидактики. Нахуй уже не займы, лучше орлом клевать печень. Поставьте мне пуши, и Атлант расправит плечи. Модильный новый мир столько возможностей дает. И вместо золотых ворот будь же бетеддики гайоз. Месяц прошел, я Богу заплачу за газ и воду. Волонтер, понедельник начинается в субботу. Между тем это бег, путь на свет другой. Хоть каждый день говорю себе: «Не ссы, Не ной». Он теперь дышит глубоко и ровно после Кошмара ночного. Выстроив колонны книг от потолка до Пола. Веки так же тяжелы, собирал сказки и миры. От неживых глубин, где люди лезут из кожуры. До конуры, где вырос сам, до принца от босика. Каждый подъем повод для новой засечки на косяках. Он видит сон, но в череп лезет и вновь От головорот. Какие надписи в лоб кто-то нанес на Переплет. А ты неси меня, время, неси. Как-то я эту жизнь вывозил. Сколько новых подвохов пути у меня. Сколько надо, чтоб мне все забыть. А ты неси меня, время, неси. Как-то я эту жизнь вывозил. Сколько новых подвохов пути у меня. Сколько надо, чтоб мне все забыть. Зажгите свечи, господа, сегодня я за всех дозоре. Пришвартуйте судно под кроватью, старик и море. Не мели был, но гордо реяли алые паруса. Эквилибр на руках, и я уже звездный десант. Малый принц подрос, и набок сползла корона. Чья-то свита на погост несет цветы для Алджернона. Я на скотный двор полез, как глупый золотой теленок. Но там забор до небес, да и похуй, окрыленный. Вороны кружат над тем, что сеял тень горы. Я увидел солнце живых в последней полной луны. Давай свое обличье скрыть и черкало вам из темноты. Записки из мертвого дома, сухие листья травы. Создал мирок и полюбил, будто Пигмалион. Он лез вперед, но прокатил его свой же аттракцион. Какой ценой далась игра, если попал в образ бояться? Последний из могикан не понял, быть или казаться. Его затрясло, лицо исказила гримаса. Начал жадно глотать воздух, но никак не надышаться. Высится над ложем стена книг под потолок. Каждый кирпичик, переплет, надписи вдоль поперек. Он собирал их целый век, людям рассказывал истории. О небесах и море, о Боге, о смертном горе. Но, не открыв ни разу, не думал, что незнакомы. Что в каждом его рассказе все было по-другому. А ты неси меня, время, неси. Как-то я эту жизнь вывозил. Сколько новых подвохов пути у меня. Сколько надо, чтоб мне все забыть. А ты неси меня, время, неси. Как-то я эту жизнь вывозил. Сколько новых подвохов пути у меня. Сколько надо, чтоб мне все забыть. А ты меня, время, неси. Как-то я эту жизнь вывозил. Сколько новых подвохов пути у меня. Сколько надо, чтоб мне все забыть.