4:33 E

Что во спокойном движе, когда никто не слышит, Будто четыре тридцать три, которая снова пишет. Зависла в сумраке луна во тьме, как виджет. Скрипит лишь грифель в дневнике, но он, сука, Не Бриджет. И мне плевать, ведь больше нет дела. Нет дела! Я очертил мысли белым мелом. Как тело! Свои деяния превратил в зомби рэп культ. Рэп культ, врубай Black Stars, где пульт. И если правда, что реклама двигатель торговли, Я торгану еблом на движе, чтоб оказаться в форме. Буду идти без остановки, волконогий кормят хуёвым Настроением, мое во мне испортить. Нависла сумраке луна и тишина. За все заплачено сполна, время В думках идеи праздно подняты со дна. Четыре тридцать три была тому вина. Нависла в сумраке луна и тишина. За все заплачено сполна, время цена. В думках идеи праздно подняты со дна. Четыре тридцать три была тому вина. Всем все доказал, будто профессор. В игре в тени людей надежных каннибал бесов. На бите интеллигент, а не агрессор. Много сомнительных тус, зову их балбесов. Эта тишина, как шаолиньский воин. Мы банда диких пчел, ворвались на трек роем. Мой рэп подорожал, будто биткоин. То, что имею в этой жизни, мне далось с Боем. Эйч-Би, Прион, передаю парад. Для меня честь быть частью этой корпорации. Дай нам микро, поверь, мы за баттлы. Для всех наших людей, для всей хип-хоп нации. А ну-ка тихо! Оставаться всем на местах. Время тигр когтями выжигает, как дирижер плавно ноты Тащит на уста. Четыре тридцать три, Запомни эта тишина. Ну, влетает во тьме неистовый плес. Сяду за рояль, словно джентльмен. В акурах заряжен, тут не надо ваты. Немного глуше тишина, это место абстракций. Звук в голове, мои руки на руле. Я кручу эту баранку уже двадцать девять лет. Начал сомневаться, но сомнений больше нет. Звук в голове, мои Руки руки на на руле. Руле. В поганную Поганую месть мир твой, мой пассат Посаду, увидим пизем, похуй похуй, улиц. Ори. Сегодня Сегодня в в топе топе он. у Моих братвун четыре тридцать три. Титани станут эти белые листы. Крысы на теле, тишина, в расход ушли шуты. И даже пение птиц, как будто мрачный белый шум. В душе так пусто, как в пустыне Каракум. Бессонные колодцы утоляют жажду мести. Когда у всех истерика, у нас депресса. Четыре тридцать три, прости, глаза пусто-востры. Ты в этой тишине услышишь голоса изнутри. И в этой саге для тебя свободы света нет. Молчание среди безарности протест. Пачкаю чистый лист по принципу ошибок и проб. Подбирая слово за словом, словно ты инког. Разлетаюсь микробами, строя эйчи-би террор. И вот в моем плейлисте нежданная вишенка в торт. Взрываю вакуум белым шумом через динамик. Грязь от уха до уха, тонко, мето-салями. Тиши игры разума опаснее дебрей Джуманджи. Хоть я на спокойном, мой флоу предвещает цунами. И эхо бьется о гранит, храню манос крик. Мы свиста и ворон, кружат, но дикий дым. Один и тот же вопрос каков мир изнутри? Где ты узнаешь, погрузившись Нависла в сумраке луна и тишина. За все заплачено сполна, время-цена. В темных идеях праздно бродим без сознания. Четыре тридцать была тому вина. Нависла в сумраке луна и тишина. За все заплачено сполна, время-цена. В темных идеях праздно бродим без сознания. Четыре тридцать три была тому вина. Шум голове, шорох ткани самой реальности. Тихий шик заставит снова идти на крайности. Ныряя в самую гущу, словно из спячки оковы. Спасает лишь звук моих музыкальных статусов. Значит, я в поисках сердцем мысленных пастбищ. Виниловые кольца ждут своих новых пристанищ. Любишь сладкие стрелы? Мягкий флоу мы закончим с этим, Нахер их не узнаешь. Кроткий излив веский повод для недопонимания. Дикий врожденный инстинкт повод для самокопания. Таков их дар нам лишь для отвода внимания. Кружит в темноте, не жить под ебаной пальмой. Нависла в сумерки луна и тишина. За всё заплачено сполна, время цена. В думках идей праздно поднятых со дна. В четыре тридцать три была тому вина. Нависла в сумерки луна и тишина. За всё заплачено сполна, время цена. В думках идей праздно поднятых со дна. В четыре тридцать три была тому вина.