Кто нас спрашивал с тобой...

Кто нас спрашивал с тобой О весне последней этой, предо мною на Двоих отсыревшей сигаретой, Провожая в долгий путь вслед погибшему Отряду, оставаясь, не забудь Попрощаться, прямо глядя. Что б мы выбрали потом, после нашей доли Страшной, после порванных на двое наших Неразумных душ, что хлебнули впопыхах Той кровавой грязной каши, уходили, Оставались в белизне застывших луж. Только, знаешь, той атаки я уже почти не Помню. Мы, как жадные до драки, Прорвались так нескромно через ту весну и Небо, все прожженное до дырок, А под небом мы с тобой в одинаковых Мундирах. Что б мы выбрали потом, после той земли Пропащей, что стонала, задыхаясь под Растерзанной броней той, что помнит нас в лицо, Но, возможно, помнит чаще наши скуренные руки, Что любились с ней одной. Вот такая, брат, война. Камуфляжно наше знамя, только жизнь всего одна И одна страна за нами. Но любила ли тебя и меня с тобою Вместе та, что слала нас сюда Молодых да неизвестных? Что б мы приняли с тобой После той земли пропащей, что стонала, Задыхаясь под растерзанной броней той, Что помнит нас в лицо, Но, возможно, помнит чаще наши скуренные руки, Что любились с ней одной. А ты, браток, не уходи, Потерпи еще немного. Знаю, всем нам впереди та последняя Дорога. Подожди, придет броня, Будет госпиталь с врачами. Если слышишь ты меня, То чего Не отвечаешь? Кто нас спрашивал с тобой О весне последней этой? То при жизни были мы Очень разные береты, но сравнялись в доле лучшей, Одинаковы в гробу. Ой, что б я выбрал, выйди случай выбирать себе Судьбу? Что б мы выбрали потом, После нашей доли страшной, после порванных на двое Наших неразумных душ, что хлебнули впопыхах Той кровавой грязной каши, уходили, Оставались В белизне застывших луж. Ой, кто нас спрашивал с тобой?