Есенин (письмо к женщине)

Вы помните? Вы все, конечно, помните, Как я стоял, Приблизившись к этой стене. Ты по комнате ходила взволнованно, Медленно, Слово за словом бросала в меня тенью. Ты говорила: нам пора расстаться, Что моя шальная жизнь тянет ко дну, Что тебе снова надо подниматься, А я лечу вниз и не держусь на ветру. И я молчал не потому, что был грубый, Просто внутри шел шторм, и я тонул без земли. Я был как лошадь, загнанная в мыле гулкий, Пришпоренный судьбой, которой мы не смогли. Не знала ты, я в сплошном дыму, Где дни крушились, как волны о камни. С того и мучаюсь, что не пойму, Куда нас Рок несет и где мы с тобой пропали. Лицом к лицу лица не увидать. Большое только видится на расстояньи. Несет нас рок сквозь бурю и печаль, А я все слышу твой далекий шаг, дыханье. Лицом к лицу не разглядеть следа. И я опять иду по трюму своей памяти. Корабль земли несет куда-то навсегда, А я в тебе тону, как в собственной темноте. Тогда и я под этот дикий шум Спустился в Трюм не видеть эту качку. Тот трюм был русским кабаком, и я, как в Плену, Склонялся над стаканом, разрушая свою пачку. Хотел забыться, чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить в угаре пьяном честно. Я мучил вас и видел глаза усталых том, Где пряталась тоска глубока и бесконечность. Но вы не знали, в сплошном дыму, В развороченном бурей быте. С того и мучаюсь, что не пойму, Куда нас Рок несет и где мы с тобой потерялись бытие. Теперь года прошли. Я стал другим. Чувствую тоньше и мыслю, как издалека. И говорю за праздничным вином живым: Хвала рулевому! Он вывел меня из мрака. Я стал не тем, кем был тогда. Не стал бы мучить так, как было прежде. За светлый труд идти готов всегда, Хоть до последней межи, по тихой надежде. Простите мне, я знаю, вы не та. Жили вы с мужем добрым, достойным. И вам не нужна буря грома и та. Я отпускаю все, что было болью. Лицом к лицу лица не увидать. Большое только видится на расстояньи. Несет нас рок сквозь бурю и печаль, А я все слышу твой далекий шаг, дыханье. Лицом к лицу не разглядеть следа. И я опять иду по трюму своей памяти. Корабль земли несет куда-то навсегда, А я в тебе тону, как в собственной темноте.