Без двух минут

Сотни ног стучали в земли барабан. Туго натянутый воздух звенел в ушах. Человек с дырой в груди вспоминал Афган, Имел в руках полученный ночью приказ. Он давно удалил бесполезное чувство вины, Выедая до дна каждую миску кровавой каши. Голодный и верный пес каждой новой войны. Но ему в то утро было немного страшно. Через две минуты мог бы начаться день. Будильник готов был звенеть, кофе вариться. Мы прижимались друг к другу, так было теплей в Тот ноябрь, в который нам больше не возвратиться. Человек с дырой в груди склонился над грудой карт, Смотрел, как точки пересекают квадраты, Разгоняя спиртом сгустившийся мрак казарм, Пока мы смотрели цветные сны под дулами автоматов. И только ребенок, проснувшийся раньше всех, Щуря глаза, протягивал к солнцу руки. Мне потом рассказали, что ты улыбалась во сне В наше последнее утро. На наших крестах никогда не остынет кровь. Мы будем делать это опять и опять. Тот, кто смотрит на мир через дыры в ладонях, Познает любовь. Поэтому мы всегда готовы кого-то распять. Из цветных экранов нам всегда говорят, Кого Называют нас Богом избранными людьми. Но вместо тех, кому мы в ладони вбивали гвоздь, К нам приходит вон человек с дырою в груди. Что я оставлю после себя? Слипшийся ком земли, Выжженный ненавистью пущенных в нас огней. Посмотри, это не наши с тобой корабли Уходят в края грядущих счастливых дней. Холодные звезды еще долго будут смотреть на мир, Как в мертвых озерах опять загибает ртуть. Нам все равно. Нас уже нет среди них. Нас не вернуть. Стрелки застыли на без двух минут. Прижмись ко мне крепче, не открывай глаза. Спи, нас не найдут. К нам уже никогда не придет весна. Как давно вот гореть должна мы войнам, Как непрочны стены наших квартир. Белой птицей упадет зима и перевернет Мир. Я чувствую каждую рану своей земли, Словно связан с ней невидимой пуповиной. И где бы ты сейчас ни была, иди, Я прикрою собою дыры.